рассказы... ничего неличного

Быт, говорят, убивает любовь. Медленно сушит союз двух душ. Исчерпывает. Ковшиком из ведра: плеск, плеск, плеск. Поэтому и существует такое выражение: «наш брак себя исчерпал». На самом деле не быт разрушает браки, просто некоторые люди не умеют любить. После развода эти люди какое-то время не вступают в дальнейшие какие-либо отношения с противоположным полом. Потому что думают, что история повторится. И история, как правило, повторяется. Неслучайно.
Вот она во второй раз замужем. И опять ландышевый май влюбленности. Он дарит ей цветочки, мороженки, тортики с конфетками. Носит ее на руках. И в это время она обязательно думает: долго ли он будет носить меня на руках? Хочется, конечно, чтобы все время.
Так она думала и в начале первого брака. Ей хочется, чтобы все мужчины бегали за ней, дарили цветы, целовали руки, а потом, когда спали со своими женами, вспоминали ее. Ведь я этого достойна, считает она, ведь не зря же на мне самое дорогое нижнее белье, чулки, не зря же я купила сногсшибательные духи и самый насыщенный лак для ногтей. Видимо, не зря, считает она.
По статистике мужчин меньше, чем женщин. Сначала она радуется, что именно ей досталось мужское плечо. Он дарит ей на праздники кольца с подделанными камнями, сотовые телефоны, браслетики. Потом она привыкает к этому и начинает искать себе любовника. Подарков ведь лишних не бывает. Она кокетливо смотрит на коллег по работе, выдыхает гормоны вместе с весенним воздухом, улыбается, невинно жмется. Чтобы с одним можно было в ресторан, на дачу, с другим воспитывать детей, готовить ужин.
Он тоже не сахар. Сначала дарит ей подарки. Потом начинает думать, почему же ему никто ничего не дарит, только проблемы и дежурную рубашку на день рождения. Он смотрит на секретарей в таких же коротких юбках, как и у его жены. Дарит им подарки, приглашает в сауны.
И он, и она чувствуют, что что-то не так. Пытаются исправить ситуацию. Проводят вместе вечер. Неловко ухаживают друг за другом. А потом обязательно ссорятся из-за футбола и сериала. Он говорит, что им нужно вместе посмотреть футбол, она – сериал. Он начинает кричать, что она ничего не понимает в футболе, что футбол – это театр, что ему надоело знать и молчать о том, что она спит с Ванькой дизайнером. Она тоже кричит, что сериал – это единственная отдушина в ее жизни, что Ванька дизайнер – чуткий, тонко чувствующий ее женскую душу, человек, но она как примерная жена не спит с ним.
Через некоторое время они повторяют попытку сближения. Он дарит ей цветочки и мороженки. Приглашает в ресторан. Она надевает длинное черное платье, он – костюмчик с галстучком. В ресторане он заказывает ей омары, кофе с мороженым. Сам пьет водку. Постепенно он хмелеет и начинает оглядываться на даму за соседним столиком. Отлучается в туалет, когда то же делает дама.
Дома скандал. Битье посуды. Она в бешенстве еще и потому, что на нее никто не оглядывался. И ей становится постепенно ясно, что годы берут свое, что теперь на нее все меньше и меньше будут оглядываться, что нужно сохранить хотя бы имеющееся.
А дальше она привыкает к бешенству и битью посуды. Что делать, иначе – развод. Приходится терпеть.

Так бывает в жизни, Сонечка. Не жизнь такая, люди такие. Ты сейчас спишь, набираешься сил. Во сне ты по-детски улыбаешься. Эту улыбку я люблю. Мы пять лет вместе. И твоя красота уже давно существует отдельно от духов, лака для ногтей, губной помады, нижнего белья и чулок. Твоя красота именно в этой улыбке. В твоих руках, от которых всегда пахнет нежностью и заботой. В твоем добром взгляде. В твоем искреннем смехе.
Вечером мы вместе смотрели футбол. Ты не любишь футбол, зато ты обожаешь мороженое. Ты ешь мороженое и смотришь футбол. Искоса наблюдаешь за мной, тебе приятно видеть меня счастливым. Ты хлопаешь в ладоши, когда нашим забивают, я сержусь, а ты смеешься.
Ты спишь с плюшевым медведем. Ты не можешь без него, так же как не можешь без меня. Я целую его в пластмассовый носик перед сном. Я засыпаю с полной уверенностью в том, что завтра ты не будешь бить посуду, потому что я ни на кого не оглянусь.

@09:29 | Комментарии (8)

И, наконец, последнее. Мы оба чувствуем, что наша жизнь пока складывается именно так, как должна складываться согласно законам истории. Потому что история состоит из кругов, которые связываются вместе, подобно кругам на кольчуге князя Игоря. Вроде бы сами по себе эти круги мало что значат, но вместе они образуют единое целое. Хотим мы этого или нет.
Твои сны напоминают мне подземное хранилище одного близкого тебе сюжета. Этот сюжет ты охраняешь всю свою жизнь. Чтобы никто не смог украсть его. Каким образом ты это делаешь? Очень просто: ты никому о нем не рассказываешь, кроме меня. Ты считаешь, что те Игорь и Ольга, которые жили много веков назад, были мы. И теперь мы должны быть такими же, должны повторить их историю. И кому нужен твой сюжет? Ты считаешь, что на свете есть такие люди, которые коллекционируют чужие миры. Они собирают картины известных художников, ценные рукописи, самые старые вина, чужие сказки и сны. Поэтому-то ты и прячешь свои сны, чтобы они были только твоими. И ничьими больше. А я думаю, ты боишься, что твою сказку просто засмеют. И никому твои сны не нужны.
Ты постоянно упрекаешь меня в том, что в жизни я не такой, какой в твоих снах. Еще бы! Там гордый Игорь скачет на своем коне. Через сотни лет шкура коня огрубеет и станет железной. Это тебе не понравится. Тебе вообще не нравятся автомобили.
В твоих снах Игорь ясен и прост. Его серебристая кольчуга сделана из множества маленьких металлических кружочков; небольшая кудрявая борода украшает мужественное, немного наивное, лицо; ветер игриво теребит его волнистые волосы, которые (если смотреть снизу) золотятся на солнце, создавая образ едва заметного нимба над его головой. Игорь мрачен. Ему показалось мало древлянской дани, чтобы сделать тебе приятное – кинуть к твоим ногам еще больше чужого богатства.
Вот он едет к древлянам во второй раз. Ему, конечно, немного неловко. Но для тебя он сделает все, что угодно. На то он и Игорь. Ненасытный Огромный Князь. Он полагает, что все принадлежит ему, ему одному. Игорь не спит всю ночь. Лежа на спине, он смотрит на свод своего шатра. Он думает о тебе. И о молоденькой древляночке. Также и я, помнишь, в прошлом месяце ездил в Москву, изменил тебе. Я проснулся ночью от ощущения того, что на меня кто-то смотрит. Рядом, тоже на верхней полке, лежала и смотрела на меня симпатичная девушка, так возбужденно на меня пялилась. Я просто протянул руку по направлению к ней, и она перебралась на мою полку. Представляешь, она даже не стонала, как это делаешь ты.
Поэтому я уверен, что тот Игорь тоже изменял своей Ольге. И тебе это не понравится. Но ты об этом не знаешь. В твоих снах в эту последнюю ночь Игорь думает только о тебе.
А утром Игорь в первый раз испугается. Древляне гордо с укором взглянут ему в глаза, как ты смотришь в мои, когда в очередной раз рассказываешь один и тот же сон. Не смотри так, я не могу быть ТЕМ Игорем. Ты знаешь, что я грабитель. Но думаешь, что я граблю банки, отбираю деньги у богатых. Даже если бы это было так, тогда максимум можно было придумать сюжет про Бонни и Клайда. Так и это не так, на самом деле я обычный карманный воришка. Я каждый день езжу на автобусах и вытаскиваю у людей кошельки из карманов и сумок. Один раз даже из рук одной девушки сотню вытащил. Она стояла и смотрела перед собой – о чем-то задумалась. Я воспользовался этим и вытащил деньги из маленького расслабленного кулачка. Может быть, она, как и ты, думала о своем Игоре. Или о Клайде. Ничего, в следующий раз крепче деньги будет держать, а не думать о принце на белом коне.
Еще я по вечерам выхватываю сумки у женщин, снимаю меховые шапки. Иногда я совсем борзею – достаю из кармана нож и приказываю снимать женщинам золотые кольца и цепочки. А ты и не знаешь, чью шапку ты сейчас носишь, что за кольцо я подарил тебе на день рождения. Ну и правильно, тебе не нужно этого знать. Как не нужно было знать той Ольге, чьи драгоценности на ее руках и голове. Ты не знаешь, что я обычный карманный воришка. Но когда-нибудь меня посадят в тюрьму. Или зарежут в темном переулке. Как? Ты не можешь в это поверить? Просто пырнут в сердце ножом и все.
И ты будешь мстить за меня? В твоих снах ты скрипишь зубами, кидаешься на стены, стуча по ним кулаками. А потом мстишь древлянам. Жестоко. И хитро. И в реальной жизни ты, конечно, тоже будешь мстить за меня. Я даже представляю как. Ты не станешь нанимать киллера, ты сделаешь проще: уличные мальчишки за небольшие деньги встретят вечером у подъезда моего неожиданно растерявшегося обидчика. Сначала хорошенько запинают, а потом кто-нибудь из мальчишек затыкает его заточкой. Насмерть. Или убьет ударом биты по голове. И все.
И, в общем-то, я не думал бы об этом. Но
Твое имя Ольга, мое – Игорь. По национальности мы оба русские, хотя на четверть все же украинцы. И, наконец, последнее. Мы оба чувствуем, что наша жизнь пока складывается именно так, как должна складываться согласно законам истории. Потому что история состоит из кругов, которые связываются вместе, подобно кругам боевых цепей моих так называемых коллег. Вроде бы сами по себе эти круги мало что значат, но вместе они образуют единое целое. Хотим мы этого или нет.

@08:56 | Комментарии (1)

У тебя слабый иммунитет, поэтому ты простудилась. На твоей шее свернулся теплый шарф крупной вязки, твои глаза воспалены. Пользуясь моим отсутствием, ты снимаешь колючие шерстяные носки и шлепаешь босиком к окну. Немного приоткрываешь его. Осенний воздух освежает твое лицо. Ты смотришь на растущие около нашего дома березы. Точнее, на листья берез. Некоторые из них еще зеленые, другие успели пожелтеть. Ты почему-то любишь смотреть на листья, когда они покидают деревья. Дует слабый ветерок, поэтому листья падают почти каждую секунду. Вот один из них без усилий отделяется от ветки. И начинает кружиться. Ты считаешь, что листья живут ради этого скоротечного момента. Ради полета.
Листок летит и шепчет. Тихо-тихо. Только ты можешь слышать шепот одного листка, другие – слышат листопад. Ты слышишь, как листок вспоминает свою жизнь. Как он темными вечерами подглядывал за влюбленными, как, подражая людям, пытался поцеловать очаровательный листочек с соседней ветки. Потом этот листочек кто-то сорвал вместе с веткой, чтобы отмахиваться ей от комаров или чтобы, протыкая спичкой нежную зеленую кожицу, наделать из ее листьев парусов. Сказочных парусов для кораблей из грецких орехов…
Листок падает в прозрачную лужу. По его краям собирается в капельки вода. Прожилки листка дрожат от блаженства. И тут на него наступает чей-то ботинок с рельефной подошвой. Ты вздрагиваешь и отходишь от окна. Ты внимательно относишься к жизни!

@13:24 | Комментарии (3)

Денис выставил перед собой полусогнутую левую руку, чтобы узнать время. 11.51. Еще девять минут, или 540 секунд, тягучих и скрипучих.
«А вдруг она передумает?» – машинальным движением Денис достал сигарету из правого кармана, зажигалку – из левого. Защитив ладонью пламя от ветра, прикурил.
Денис и Наташа познакомились в чате год назад. Там их зовут не Денис и Наташа, а Chipo и Kathrin. Денис любит Наташу, а Наташа любит Дениса, и все было бы замечательно, но у Дениса есть жена. Гражданская, но все же жена. Этой ночью Денис решил, что уйдет от своей жены. Уйдет не от проблем, как это обычно делают взрослые люди, а именно от жены. Потому что у него с ней никогда проблем-то и не было. Как и любви, иначе – зачем ему знакомиться с кем-то в чате. В его отношениях с Мариной была полная свобода. Многие друзья завидовали. Думали, что Денис и Марина – навсегда. «Forever», как говорят американцы. А ему казалось, что любовь – это не свобода. Теперь Денис чувствовал себя полностью свободным от Марины и зависимым от Наташи.
Через несколько минут на площади должен был появиться человек с мороженым. В чате он назывался Goblin. Именно ему принадлежала идея сегодняшнего флэш-моба. Флэш-моб – это в переводе с английского мгновенное появление толпы. Это неединственный перевод, флэш-моб можно даже перевести как массовое занятие эксгибиционизмом.
Суть флэш-моба заключается в отсутствии этой самой сути. Главное, чтобы наша скучная, размеренная, целеустремленная жизнь хотя бы на несколько секунд разбавилась бессмыслицей. Конечно, на русской почве можно придумать и цель. Но это будет уже не флэш-моб, а митинг, знак протеста против чего-нибудь.
Goblin предложил ровно в 12.00 собраться на площади, развернуть газету «Гудок», на секунду углубиться в чтение, потом бросить газету под ноги и разойтись. Каждый по своим делам.
Чтобы все действия были синхронными, Goblin должен был появиться на площади с мороженым. В назначенное время он бросит мороженое на асфальт, и все откроют «Гудок».
Наташу и Goblinа Денис увидел одновременно. Хоть они и подходили к площади с разных сторон. Денис пошел в сторону Наташи. Из-под ног резко взлетели голуби.
Денис старался идти непринужденной, прежней, свободной походкой, но ноги отказывались быть свободными. Каждый шаг напоминал ему о том, что при встрече нужно сразу же рассказать о принятом, наконец, решении уйти от жены. Было страшно, коленки подло отказывались ступать твердо. Хотя, если хорошо подумать, Наташа должна была понять Дениса, поскольку идея перебраться жить к ней в однокомнатную квартиру была ее. Глобальная идея спрятаться под женскую юбку!
Образ Наташи, как у любого влюбленного человека, в голове Дениса расплывался сразу же, как только они расставались после свидания. И только, когда Денис снова встречался с ней, он видел ее такой, какой хотел ее видеть – нежной и зависимой. Получив опыт жизни с женщиной, дающей свободу, и за несколько лет так и не сумев ее полюбить, он надеялся найти свое счастье с той, которая способна поглотить его без остатка. Как удав.
Наташа пришла на площадь в берете, из под которого торчали прядки крашенных в золотистый цвет волос. Ее желтое в зеленую клеточку короткое пальто было чуть выцветшим, однако оно не производило впечатления бедности. Лицо Наташи бледноватое, нос маленький и аккуратный; глаза серые, их немножко грустный, как у собаки, разрез вызывает жалость. На вид Наташе не больше 20 лет, но на самом деле ей 25, роста она чуть ниже среднего. Про нее все говорят: «обаятельная, но эта обаятельность требует большого внимания».
Денис подошел к Наташе и, улыбаясь, сказал:
-CHAR(9)Привет! – при этом его глаза заискрили счастьем.
-CHAR(9)Привет, - щурясь от холодного сентябрьского солнца, ответила Наташа. – Щас начнется, уже без одной минуты.
Оба молодых человека повернулись к центру площади. Как назло, Goblin затерялся в толпе. Несколько секунд Денис и Наташа судорожно вертели головами, пока Денис не показал в направлении центра площади рукой со словами: «Вот же он!». Наташа присмотрелась. Goblin уже доедал мороженое. Пора доставать газеты. Денис вытащил из внутреннего кармана куртки две. Одну протянул Наташе.
Goblin медленно поднял руку над головой и с силой бросил остатки мороженого себе под ноги. В это время со всех сторон послышалось бумажное шуршание.
Площадь замерла. В двух-трех местах щелкнули фотоаппараты.
А потом вдруг кто-то рассмеялся, кто-то начал что-то говорить, кто-то зашаркал ботинками.
Денис спрятал фотоаппарат в карман.
-CHAR(9)Пойдем отсюда? Можно в кафешке какой-нибудь мороженое поесть. Не все же Goblin съел, – сказал он.
-CHAR(9)Пошли! – со смехом ответила Наташа.
Она вложила свою руку в задний карман джинсов Дениса. И они медленно пошли. Денис постоянно смотрел по сторонам. Он боялся, что их увидит жена или кто-нибудь из ее подруг.

В кафе им принесли мороженое с шоколадной крошкой и кофе.
-CHAR(9)Это мой любимый десерт, - сказала Наташа.
-CHAR(9)Знаю, - ответил Денис. – Сегодня особенный день, - добавил он чуть позже.
-CHAR(9)Почему?
-CHAR(9)Потому что особенный. Дай руку.
Наташа, смущенно опустив глаза вниз, протянула руку через стол. Денис достал из кармана золотое кольцо и надел его на Наташин безымянный палец.
-CHAR(9)Ой, а ты же мне обещал сережки подарить, - сказала Наташа. – Но все равно приятно, дай, я тебя за это поцелую.
-CHAR(9)Наташ, подожди, я тебе не сказал самого главного.
-CHAR(9)Ну что может быть главнее подарков? – игривым тоном спросила Наташа.
-CHAR(9)Сегодня вечером я скажу Марине, что ухожу от нее. Поэтому если ты не пустишь меня к себе жить, я стану бомжем.
Наташа несколько секунд побегала глазами в разные стороны, а потом сказала:
-CHAR(9)Конечно, конечно, переезжай ко мне. Я так давно этого ждала, думала, всю жизнь в любовницах ходить буду.
-CHAR(9)Ты – моя прелесть, - Денис перегнулся через стол, чтобы поцеловать Наташу. – Тогда я сейчас быстренько в редакцию сбегаю, отпишусь, потом домой побегу, поговорю с Мариной, вещи соберу и к тебе.
-CHAR(9)Смотри, не задерживайся, а то я умру. Потому что, ты же знаешь, я без тебя жить не могу. И еще: купи по пути чего-нибудь вкусненького. Не забудь, а то ведь я могу и не пустить, - Наташа засмеялась.
-CHAR(9)Хорошо-хорошо. Я побежал, чтобы успеть все сделать. Я тебя люблю!
Денис чмокнул Наташу в щеку и вышел из кафе.

***

Вечером по дороге домой он думал о Наташе, о Марине и о себе. Марина – красивая девушка и добрая, Наташа – тоже красивая и тоже добрая. Но Марина дает полную свободу. Когда Денис пишет очередную статью дома, она ему не мешает, сидит на кухне – ужин готовит, или в квартире убирается, ведь он никогда за собой ничего не убирает, только разбрасывает вещи, ставит в мойку грязную посуду, не заправляет постель.
А Наташа требует внимания. Причем постоянно. Иногда Денис, когда это приказывает Наташа, даже завязывает ей шнурки.
Денис посмотрел на свои пыльные ботинки. Почему они все время пылятся, а когда на улице дождливо, на свой носок захлестывают грязь? Хоть брызговик ставь! Денис вдруг остановился у высыхающей лужи, поглядел в нее. Потом подошел к отражающей изображение витрине и внимательно посмотрел на свое лицо. «Меня любят две красивые женщины. А если посмотреть на меня, что же здесь можно полюбить? Морда какая-то неприглядная. Душа – это одно, рожа – другое. И не менее важное. Иногда, даже более», - подумал он и поморщился. Сплюнул.
Надо было подумать, как рассказать Марине о том, что он уходит от нее. Но в голове не было подходящих слов. Один мусор.
Денис подошел к двери своей квартиры и решительно надавил на кнопку звонка. В его душе было то состояние уверенности, с какой делают самые главные и непоправимые ошибки в жизни. За дверью раздалась знакомая противная трель, а чуть позже – знакомое шарканье тапочек по полу.
Дверь открылась со скрипом, на пороге стояла Марина в застиранном халате, волосы собраны в хвост, взгляд плоский, как стол, и твердый, привыкший к постоянным поискам разбросанных носков, книг, пустых пачек из-под сигарет.
-CHAR(9)Ты почему так долго? – спросила Марина и, не дожидаясь ответа, прибавила. – Куда ты лезешь? Я только что тут полы помыла. Вставай быстрее на коврик, наследишь ведь!
Денис встал на коврик. Снял ботинки, повесил куртку в шкаф и прошел в кухню. Марина зашла следом, чиркнула спичкой о коробок и поднесла ее к газовой плите. Вспыхнул огонь, отблески которого едва заметно отразились на Марининых зрачках.
-CHAR(9)Ну как там твой митинг? – спросила она.
-CHAR(9)Это не митинг, а флэш-моб, - ответил Денис, садясь на табурет.
-CHAR(9)Ну флэш-моб, какая разница.
-CHAR(9)Большая, - Денис положил одну ногу на другую. – Не приняли мою статью, переписывать придется. Сказали, в ней смысла нет.
-CHAR(9)Бедненький. Ну давай, иди переодевайся, мой руки и садись за стол. Через три минуты все разогреется.
-CHAR(9)Марин, я ухожу, поэтому не буду ужинать.
-CHAR(9)Куда это ты уходишь?
-CHAR(9)К другой женщине.
-CHAR(9)В смысле?
-CHAR(9)В прямом. Я полюбил другую и переезжаю к ней жить.
-CHAR(9)Как это? Кто она?
-CHAR(9)Она в институте геологии диссертацию пишет, снимает на окраине однокомнатную квартиру, я люблю ее, а она любит меня.
-CHAR(9)Так я тоже тебя люблю.
-CHAR(9)А я не уверен, что я люблю тебя.
-CHAR(9)Ты шутишь?
-CHAR(9)Нет.
Марина на некоторое время задумчиво прикусила нижнюю губу.
-CHAR(9)Нет, ну ты хотя бы мозгами подумай: кому ты нужен, кроме меня? – продолжила она.
-CHAR(9)Ей нужен.
-CHAR(9)Это понятно, но ведь она живет где-то у черта на куличках, к тому же на съемной квартире, будущего у ученых сейчас нет, а у меня, вот тебе, пожалуйста, двухкомнатная квартира, работа у меня перспективная. Зачем тебе уходить?
-CHAR(9)Марин, я уже решил, ничего не изменишь.
Марина вдруг бросилась в ноги Дениса, зарыдала тем голосом, каким рыдают люди, когда им себя очень жаль. Она представляла себя с каждой секундой все несчастнее и несчастнее. Денис не мог пошевелиться. Внутри будто упал якорь тихоокеанского лайнера и лег на дно, взбаламутив ил воспоминаний. Ему неожиданно тоже сделалось жаль себя. Не Марину, а именно себя.
Вспомнилось, как она смешно шевелит губами, считая на ладони мелочь в магазине; как она фальшиво напевает песенку, когда гладит белье, а потом складывает его по разным кучкам; как заливисто смеется, услышав пошлый анекдот. Глаза Дениса по-воровски забегали из стороны в сторону.
-CHAR(9)Я остаюсь! Я никогда от тебя не уйду, - сказал он, осторожно касаясь пальцами Марининых волос. – Ты только не плачь, ладно?

Вечером позвонил телефон. Трубку сняла Марина. Чей-то женский голос спрашивал Дениса. Марина ответила, что Денис принимает ванну. А Денис в это время сидел в кресле, виновато прикусив губу. Он уже жалел о своем неудавшемся поступке.
Женский голос тихо сказал: «Извините», и рассыпался короткими гудками. А потом перезвонил и сказал: «Твой муж – сопливый щенок, а ты – рогатая дура. Не умеешь удержать мужика возле себя». Больше этого голоса не слышали ни Денис, ни Марина. Они не знали, что этот голос теперь всю жизнь будет хрипеть подавленно и обиженно, ходить по свету с осколком разорвавшегося снаряда внутри, который не вытащит ни один хирург в мире, с которым нужно смириться и ходить твердой походкой, ненавистно опустив глаза в лица прохожих, выбирая себе того, кто будет каждый день дуть на место, которое болит и будет болеть. И никогда не простить!

***

Прошло четыре года. Марина продвинулась по службе. Она стала замдиректора типографии. Сидит в соседнем с директором кабинете. Часто заходит к нему попить кофе и просто поболтать о жизни. Многим кажется, что она с ним спит. Ей тридцать один год.
Денис практически весь последний год пьет. Он немного осунулся, постоянно простужен и небрит.
В промозглую осеннюю пятницу Денис шел с работы домой. По пути он зашел в рюмочную, чтобы выпить для храбрости. Ведь этим вечером Денис твердо решил рассказать Марине о том, что знает о ее связи с директором типографии. Рассказать – это еще не все, нужно решить, что делать дальше. Что делать дальше, Денис не знал. И даже не хотел знать. Потому что его грудь сдавливала обида. Четыре года назад он остался с Мариной, не ушел от нее, прижавшейся к его ногам с мольбой о пощаде. Денис тогда пощадил ее. А потом жалел об этом.
Выпив сто граммов дешевой водки, он закусил несвежим бутербродом с копченой колбасой. Медленно прожевал его, выплюнул листик петрушки на пол, плотно сжал зубы, сказал: «Сука», - и вышел из рюмочной. Продавщица с выражением отвращения на лице проводила Дениса взглядом до самых дверей.
На крыльце он поскользнулся и упал в грязь, выматерился, встал, резко встряхнул рукавами. Кусая плотно сжатые кулаки, Денис пошел дальше. «И зачем я тогда остался? – думал он по дороге. – Нужно было уходить. «Уходя уходи» говорят. Сейчас все было бы по-другому. Не через жопу, а по-человечески. Вот сейчас приду, соберу вещи и уйду. Теперь уже не остановишь».
Денис зашел в свой темный подъезд. Скользя рукой по перилам, поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь. Он ожидал услышать шарканье тапочек, но не услышал его. Было слышно только доносящиеся из других квартир шипенье масла на сковородке, голос футбольного телекомментатора, детский смех, телефонные звонки. Внутри его квартиры было тихо. Денис нашарил в кармане ключи, достал их, поднес ближе к глазам, чтобы найти нужный. Найдя нужный, он погрузил его в замочную скважину. Два раза повернул и толкнул дверь, которая открылась все с тем же скрипом, как и четыре года назад.
Денис включил свет. В квартире был беспорядок. Кругом валялись вешалки, одежда, обувь. Около телефона лежала записка. Денис прочел:
Я ушла навсегда. Больше не вернусь. На работу ко мне не приходи, не позорь меня перед людьми. За меня не беспокойся, мы с Павлом Григорьевичем (ты знаешь его, он наш директор) сможем устроить свою жизнь счастливо. Он меня никогда не предаст. В этой квартире можешь жить, сколько захочешь.
Не твоя Марина.
Губы Дениса вытянулись в трубочку. Было обидно, что уходить оказалось не от кого. А как хотелось, чтобы Марина еще раз, встав на колени, попросила остаться.

@11:30 | Комментарии (43)

Ты прямо так и сказала мне: "Пока. Я не вернусь". И без того тусклое освещение прихожей стало еще тусклее. Ты подошла к зеркалу и, не меняя строгого выражения лица, стала прихорашиваться. Я опустил голову - отвисшие коленки трико, дырявые тапочки. Какой жалкий! Я отвел взгляд в сторону. И только тогда понял суть происходящего - около стены стояла твоя дорожная сумка. Вместительная, черная с желтыми надписями. Я поднял на тебя вмиг остекленевшие глаза. Ты взяла сумку обеими руками и захлопнула за собой массивную дверь. Несколько секунд я стоял в оцепенении. А потом быстро сбросил тапочки, надел, не зашнуровывая, ботинки, накинул куртку. И побежал за тобой. В тех самых жалких трико с отвисшими коленками! Догнав, я попытался выхватить твою сумку, чтобы помочь донести до автобуса (ничего глупее не придумаешь), но ты грубо оттолкнула меня. Я должен был понять, что ничего уже не изменишь, что нужно отпустить тебя к другому. И забыть. Навсегда. Но как-то не получалось. Я все равно нелепо бежал за тобой, пытался выхватить сумку, поскальзывался и падал в темную осеннюю холодную грязь.
Нормальный мужик взял бы водки. Но ты называла меня тряпкой. Ты права. Потому что если бы я выпил в тот день водки, сошел бы с ума сразу.
Я закрыл входную дверь, прислонился к ней спиной и медленно сполз вниз. Со вздохом закрыл глаза. Вокруг чернеющая пустота. И больше ничего. Все произошло так быстро, как быстро тогда стучало мое сердце.
Она ушла.
Ушла.
Ушла.
Я открыл глаза и долго смотрел бессмысленным взглядом на стену, около которой еще совсем недавно стояла твоя сумка.
Потом я незаметно для себя переместился в комнату. Лег на диван. Лежа на спине думал о тебе. Вспоминал самые счастливые моменты нашей жизни, и мечтал о том, чтобы жизнь с Ним у тебя была лучше.
В последующие вечера, также лежа на спине, я просил у шершавого потолка ответа на вопрос: чем же Он лучше меня? Ответ почему-то пришел сразу. А ничем Он не лучше. Просто тебе стала больше не нужна моя нежность.
В один из таких вечеров я превратился в маленького человечка. И полетел к тебе.
Сначала я жил на твоей голове. В коротких волосах. Дышал ими. Чуть было не впал в зависимость. Потом шептал тебе о своей любви на ухо. Но ты ничего не слышала. У тебя была семья. Появились дети, которых Он называл спиногрызами. А ты нянчила их. Я тоже качал кроватку (сначала мальчика, потом девочки), когда ты усталая засыпала. Я рассказывал им сказки. И обещал прилетать каждую ночь на маленькой звездочке. Еще мальчику я обещал подарить собаку как у Электроника, девочке - радугу. А когда засыпали и дети, я залезал тебе в ухо чтобы попасть в твои сны. Но ты меня, конечно же, не видела. В твоих снах часто, когда ты бежала по подсолнечному полю, подсолнухи тянулись не к солнцу, а к тебе. А я такой же маленький, каким улетел к тебе в тот вечер, прятался всегда именно в тот подсолнух, который ты срывала. Я не хотел досаждать тебе. Потому что любил тебя всю свою жизнь.
Ты отколупывала одну семечку, быстро-быстро жевала ее, бережно раскрыв пальцами молодую кожуру, и прижимала нагретый цветок к груди. Мне только этого и надо было. Я незаметно перебирался на твою одежду, взбирался на короткоостриженную голову. Ты бросала подсолнух и бежала дальше. Я сидел на твоих волосах и глотал огромными порциями теплый ветер счастья.
А Он приходил с работы, говорил банальные вещи, ужинал, ложился спать, а утром опять уходил на работу. Такой смешной Он и нелепый. Но самое ужасное - это то, что у вас все было хорошо. Вы были довольны друг другом.
Последнее время я жил у тебя на ресницах. Качался. Раздвигал, словно перья. Дул в твои глаза. Ты щурилась, как щурилась, когда заигрывала со мной. Я заливисто смеялся. В один момент, я даже подумал, что ты услышала мой смех. Но нет. Это ты прислушивалась, что же там натворил твой проказник сын.
Но однажды ты часто заморгала. Наверно, в глаз попала соринка. Или ты все-таки почувствовала меня и решила сбросить. Ну я, конечно же, и сорвался. И полетел вниз, раскинув руки.
Врачи говорят, что я здесь надолго. А Маленький принц (сосед по палате) вчера сказал, что мне еще повезло, я же жив. Ведь люди, падая с ресниц, часто разбиваются насмерть.

@14:12 | Комментарии (40)

Марина отвернулась от окна, за которым по-осеннему было темно, дождливо и тоскливо, и сказала пятилетней дочке:
- Дашенька, дочка, собирай игрушки, пора спать.
- Мама, я не хочу, можно я еще поиграю?
- Дашенька, мама очень устала, будь хорошей девочкой – собери игрушки.
- А ты мне сказку про папу расскажешь?
- Только если ты будешь хорошей девочкой.
- Я буду.
- Тогда собирай игрушки.
Даша аккуратно стала укладывать кукол, платья, миниатюрную посуду в картонный ящик, а Марина достала из шкафа постельное белье. Ее взгляд упал на рубашку бывшего мужа, которую никак не решалась выкинуть. Руки непроизвольно потянулись к ней. Марина потрогала рубашку. Странно – никаких ощущений. Марина пристально посмотрела на свои руки. За последние годы, как ей показалось, они изменились. Стали немного грубее и равнодушнее при прикосновении к мужниным старым вещам…
- Мама, я собрала игрушки, - Даша теребила мать за халат.
- Тогда почисти зубы и в кровать.
- Ну мам…
- Ты же мне обещала быть хорошей девочкой!
Даша резко развернулась и, сердито шлепая босыми ногами, зашагала в ванную.
Странно, руки стали грубее, а душа просит нежности. Хотя нежность в условиях жизни одинокой матери является непозволительной роскошью. Постель расправлена.
Из ванной с визгом выскочила Даша, прыгнула в постель и закрылась одеялом.
- Ты чего так визжишь? Соседи уже спать легли.
- Вода ведь холодная!
- А ты пробовала горячей добавить?
- Мам, мне лень. Расскажи лучше сказку, ты обещала?
- Чудо ты мое, чудо. Ладно, раз обещала, расскажу, - Марина посмотрела на дочь. Боже, как же она все-таки похожа на Пашу. – Твой папа сейчас работает в Нигерии. Он, как ты знаешь, летчик. Самый настоящий летчик. Он перевозит людей из одного города в другой. Папа наш хороший. Хочешь, он привезет тебе крокодильчика?
- Не-а. Крокодилы страшные. Пусть он лучше привезет обезьянку.
- Хорошо, я ему напишу, чтобы он привез тебе обезьянку. И еще наш папа очень смелый. Я вот сейчас тебе расскажу одну историю. Как-то раз наш папа перевозил через пустыню больных маленьких детей. Взлетели. Высоко-высоко. Дети в иллюминаторы смотрят, они никогда раньше на самолетах не летали. Земля под крылом такая маленькая-маленькая. Промелькнет, например, внизу стадо зебр, а кажется, что это никакие не зебры, а насекомые. Дети смеются. А потом с самолетом что-то случилось. Забарахлило внутри. Захрипело. Делать нечего – нужно идти на посадку. Наш папа смелый. Он ничуть не испугался. Спокойно посадил самолет прямо в пустыне. Но посадить самолет одно дело. Нужно ведь до людей добраться. А тут еще как назло рация не работает. Шипит только. Папа попробовал исправить самолет – не получается. Рация тоже молчит. Оставаться долго нельзя – время уйдет, а вода закончится. А без воды в пустыне, знаешь как? Никак. Нельзя без воды в пустыне. Там такая жара. Ого-го! Все плавится. И вот наш папа собрал всех детишек вокруг себя и сказал, что им придется немного прогуляться по пустыне. Кто-то заплакал, но большинство, как посмотрели на нашего папу, так сразу ему поверили. Такой не может обмануть. Немного – значит немного. Идут они по пустыне. Пить хочется до ужаса. Мы с тобой так никогда в жизни еще не хотели пить. Ну выпили все запасы за час. А дальше что? Ты, наверное, думаешь, что по пустыне полно верблюдов ходит. Садись да езжай? Нет, Даша, это все на картинках. Ну вот, идут они час, идут два. Дети начали уставать. Они же еще и больные. Особо уставших наш папа нес на себе. Кого-то одной рукой, кого-то – другой, кого-то на плечах. А потом он еще привязал к себе парашют, стропы на поясе закрепил, а сам парашют по земле волочился. В нем наш папа тащил совсем обессилевших. Сам уже идти не может. Думает, что все, упадет сейчас и умрет на месте, но потом как прикажет себе идти дальше. Потому что нельзя вот так запросто помереть, когда больные дети тебе доверились. Вперед. И только вперед.
Слава богу, к вечеру их нашли. Забрали всех на вертолете. Все нормально. Вот какой наш папа. Герой. Даш, ты спишь уже что ли?
Марина посмотрела на дочь. Та тихо и равномерно дышала.
- Спит. Нет, Даш, если честно, наш папа – козел. И не в Нигерии он сейчас, а в Москве. С дурой какой-то живет. Приехал он к нам из Нигерии только затем, чтобы попросить меня дать развод. Приехал, пришел на работу. Вызвал меня и сказал, что нашел другую и что уезжает в Москву сразу же, как только я дам согласие на развод. Я сразу и согласилась. Он развернулся и ушел. Даже с тобой не повидался. А теперь вот алименты не платит. Козел он, и все тут. Никакой он не герой. И доверять ему нельзя. А я ему доверилась, как больной африканский ребенок.
Даша резко открыла глаза и испуганно посмотрела на мать…

@09:29 | Комментарии (8)