рассказы... ничего неличного

Денис выставил перед собой полусогнутую левую руку, чтобы узнать время. 11.51. Еще девять минут, или 540 секунд, тягучих и скрипучих.
«А вдруг она передумает?» – машинальным движением Денис достал сигарету из правого кармана, зажигалку – из левого. Защитив ладонью пламя от ветра, прикурил.
Денис и Наташа познакомились в чате год назад. Там их зовут не Денис и Наташа, а Chipo и Kathrin. Денис любит Наташу, а Наташа любит Дениса, и все было бы замечательно, но у Дениса есть жена. Гражданская, но все же жена. Этой ночью Денис решил, что уйдет от своей жены. Уйдет не от проблем, как это обычно делают взрослые люди, а именно от жены. Потому что у него с ней никогда проблем-то и не было. Как и любви, иначе – зачем ему знакомиться с кем-то в чате. В его отношениях с Мариной была полная свобода. Многие друзья завидовали. Думали, что Денис и Марина – навсегда. «Forever», как говорят американцы. А ему казалось, что любовь – это не свобода. Теперь Денис чувствовал себя полностью свободным от Марины и зависимым от Наташи.
Через несколько минут на площади должен был появиться человек с мороженым. В чате он назывался Goblin. Именно ему принадлежала идея сегодняшнего флэш-моба. Флэш-моб – это в переводе с английского мгновенное появление толпы. Это неединственный перевод, флэш-моб можно даже перевести как массовое занятие эксгибиционизмом.
Суть флэш-моба заключается в отсутствии этой самой сути. Главное, чтобы наша скучная, размеренная, целеустремленная жизнь хотя бы на несколько секунд разбавилась бессмыслицей. Конечно, на русской почве можно придумать и цель. Но это будет уже не флэш-моб, а митинг, знак протеста против чего-нибудь.
Goblin предложил ровно в 12.00 собраться на площади, развернуть газету «Гудок», на секунду углубиться в чтение, потом бросить газету под ноги и разойтись. Каждый по своим делам.
Чтобы все действия были синхронными, Goblin должен был появиться на площади с мороженым. В назначенное время он бросит мороженое на асфальт, и все откроют «Гудок».
Наташу и Goblinа Денис увидел одновременно. Хоть они и подходили к площади с разных сторон. Денис пошел в сторону Наташи. Из-под ног резко взлетели голуби.
Денис старался идти непринужденной, прежней, свободной походкой, но ноги отказывались быть свободными. Каждый шаг напоминал ему о том, что при встрече нужно сразу же рассказать о принятом, наконец, решении уйти от жены. Было страшно, коленки подло отказывались ступать твердо. Хотя, если хорошо подумать, Наташа должна была понять Дениса, поскольку идея перебраться жить к ней в однокомнатную квартиру была ее. Глобальная идея спрятаться под женскую юбку!
Образ Наташи, как у любого влюбленного человека, в голове Дениса расплывался сразу же, как только они расставались после свидания. И только, когда Денис снова встречался с ней, он видел ее такой, какой хотел ее видеть – нежной и зависимой. Получив опыт жизни с женщиной, дающей свободу, и за несколько лет так и не сумев ее полюбить, он надеялся найти свое счастье с той, которая способна поглотить его без остатка. Как удав.
Наташа пришла на площадь в берете, из под которого торчали прядки крашенных в золотистый цвет волос. Ее желтое в зеленую клеточку короткое пальто было чуть выцветшим, однако оно не производило впечатления бедности. Лицо Наташи бледноватое, нос маленький и аккуратный; глаза серые, их немножко грустный, как у собаки, разрез вызывает жалость. На вид Наташе не больше 20 лет, но на самом деле ей 25, роста она чуть ниже среднего. Про нее все говорят: «обаятельная, но эта обаятельность требует большого внимания».
Денис подошел к Наташе и, улыбаясь, сказал:
-CHAR(9)Привет! – при этом его глаза заискрили счастьем.
-CHAR(9)Привет, - щурясь от холодного сентябрьского солнца, ответила Наташа. – Щас начнется, уже без одной минуты.
Оба молодых человека повернулись к центру площади. Как назло, Goblin затерялся в толпе. Несколько секунд Денис и Наташа судорожно вертели головами, пока Денис не показал в направлении центра площади рукой со словами: «Вот же он!». Наташа присмотрелась. Goblin уже доедал мороженое. Пора доставать газеты. Денис вытащил из внутреннего кармана куртки две. Одну протянул Наташе.
Goblin медленно поднял руку над головой и с силой бросил остатки мороженого себе под ноги. В это время со всех сторон послышалось бумажное шуршание.
Площадь замерла. В двух-трех местах щелкнули фотоаппараты.
А потом вдруг кто-то рассмеялся, кто-то начал что-то говорить, кто-то зашаркал ботинками.
Денис спрятал фотоаппарат в карман.
-CHAR(9)Пойдем отсюда? Можно в кафешке какой-нибудь мороженое поесть. Не все же Goblin съел, – сказал он.
-CHAR(9)Пошли! – со смехом ответила Наташа.
Она вложила свою руку в задний карман джинсов Дениса. И они медленно пошли. Денис постоянно смотрел по сторонам. Он боялся, что их увидит жена или кто-нибудь из ее подруг.

В кафе им принесли мороженое с шоколадной крошкой и кофе.
-CHAR(9)Это мой любимый десерт, - сказала Наташа.
-CHAR(9)Знаю, - ответил Денис. – Сегодня особенный день, - добавил он чуть позже.
-CHAR(9)Почему?
-CHAR(9)Потому что особенный. Дай руку.
Наташа, смущенно опустив глаза вниз, протянула руку через стол. Денис достал из кармана золотое кольцо и надел его на Наташин безымянный палец.
-CHAR(9)Ой, а ты же мне обещал сережки подарить, - сказала Наташа. – Но все равно приятно, дай, я тебя за это поцелую.
-CHAR(9)Наташ, подожди, я тебе не сказал самого главного.
-CHAR(9)Ну что может быть главнее подарков? – игривым тоном спросила Наташа.
-CHAR(9)Сегодня вечером я скажу Марине, что ухожу от нее. Поэтому если ты не пустишь меня к себе жить, я стану бомжем.
Наташа несколько секунд побегала глазами в разные стороны, а потом сказала:
-CHAR(9)Конечно, конечно, переезжай ко мне. Я так давно этого ждала, думала, всю жизнь в любовницах ходить буду.
-CHAR(9)Ты – моя прелесть, - Денис перегнулся через стол, чтобы поцеловать Наташу. – Тогда я сейчас быстренько в редакцию сбегаю, отпишусь, потом домой побегу, поговорю с Мариной, вещи соберу и к тебе.
-CHAR(9)Смотри, не задерживайся, а то я умру. Потому что, ты же знаешь, я без тебя жить не могу. И еще: купи по пути чего-нибудь вкусненького. Не забудь, а то ведь я могу и не пустить, - Наташа засмеялась.
-CHAR(9)Хорошо-хорошо. Я побежал, чтобы успеть все сделать. Я тебя люблю!
Денис чмокнул Наташу в щеку и вышел из кафе.

***

Вечером по дороге домой он думал о Наташе, о Марине и о себе. Марина – красивая девушка и добрая, Наташа – тоже красивая и тоже добрая. Но Марина дает полную свободу. Когда Денис пишет очередную статью дома, она ему не мешает, сидит на кухне – ужин готовит, или в квартире убирается, ведь он никогда за собой ничего не убирает, только разбрасывает вещи, ставит в мойку грязную посуду, не заправляет постель.
А Наташа требует внимания. Причем постоянно. Иногда Денис, когда это приказывает Наташа, даже завязывает ей шнурки.
Денис посмотрел на свои пыльные ботинки. Почему они все время пылятся, а когда на улице дождливо, на свой носок захлестывают грязь? Хоть брызговик ставь! Денис вдруг остановился у высыхающей лужи, поглядел в нее. Потом подошел к отражающей изображение витрине и внимательно посмотрел на свое лицо. «Меня любят две красивые женщины. А если посмотреть на меня, что же здесь можно полюбить? Морда какая-то неприглядная. Душа – это одно, рожа – другое. И не менее важное. Иногда, даже более», - подумал он и поморщился. Сплюнул.
Надо было подумать, как рассказать Марине о том, что он уходит от нее. Но в голове не было подходящих слов. Один мусор.
Денис подошел к двери своей квартиры и решительно надавил на кнопку звонка. В его душе было то состояние уверенности, с какой делают самые главные и непоправимые ошибки в жизни. За дверью раздалась знакомая противная трель, а чуть позже – знакомое шарканье тапочек по полу.
Дверь открылась со скрипом, на пороге стояла Марина в застиранном халате, волосы собраны в хвост, взгляд плоский, как стол, и твердый, привыкший к постоянным поискам разбросанных носков, книг, пустых пачек из-под сигарет.
-CHAR(9)Ты почему так долго? – спросила Марина и, не дожидаясь ответа, прибавила. – Куда ты лезешь? Я только что тут полы помыла. Вставай быстрее на коврик, наследишь ведь!
Денис встал на коврик. Снял ботинки, повесил куртку в шкаф и прошел в кухню. Марина зашла следом, чиркнула спичкой о коробок и поднесла ее к газовой плите. Вспыхнул огонь, отблески которого едва заметно отразились на Марининых зрачках.
-CHAR(9)Ну как там твой митинг? – спросила она.
-CHAR(9)Это не митинг, а флэш-моб, - ответил Денис, садясь на табурет.
-CHAR(9)Ну флэш-моб, какая разница.
-CHAR(9)Большая, - Денис положил одну ногу на другую. – Не приняли мою статью, переписывать придется. Сказали, в ней смысла нет.
-CHAR(9)Бедненький. Ну давай, иди переодевайся, мой руки и садись за стол. Через три минуты все разогреется.
-CHAR(9)Марин, я ухожу, поэтому не буду ужинать.
-CHAR(9)Куда это ты уходишь?
-CHAR(9)К другой женщине.
-CHAR(9)В смысле?
-CHAR(9)В прямом. Я полюбил другую и переезжаю к ней жить.
-CHAR(9)Как это? Кто она?
-CHAR(9)Она в институте геологии диссертацию пишет, снимает на окраине однокомнатную квартиру, я люблю ее, а она любит меня.
-CHAR(9)Так я тоже тебя люблю.
-CHAR(9)А я не уверен, что я люблю тебя.
-CHAR(9)Ты шутишь?
-CHAR(9)Нет.
Марина на некоторое время задумчиво прикусила нижнюю губу.
-CHAR(9)Нет, ну ты хотя бы мозгами подумай: кому ты нужен, кроме меня? – продолжила она.
-CHAR(9)Ей нужен.
-CHAR(9)Это понятно, но ведь она живет где-то у черта на куличках, к тому же на съемной квартире, будущего у ученых сейчас нет, а у меня, вот тебе, пожалуйста, двухкомнатная квартира, работа у меня перспективная. Зачем тебе уходить?
-CHAR(9)Марин, я уже решил, ничего не изменишь.
Марина вдруг бросилась в ноги Дениса, зарыдала тем голосом, каким рыдают люди, когда им себя очень жаль. Она представляла себя с каждой секундой все несчастнее и несчастнее. Денис не мог пошевелиться. Внутри будто упал якорь тихоокеанского лайнера и лег на дно, взбаламутив ил воспоминаний. Ему неожиданно тоже сделалось жаль себя. Не Марину, а именно себя.
Вспомнилось, как она смешно шевелит губами, считая на ладони мелочь в магазине; как она фальшиво напевает песенку, когда гладит белье, а потом складывает его по разным кучкам; как заливисто смеется, услышав пошлый анекдот. Глаза Дениса по-воровски забегали из стороны в сторону.
-CHAR(9)Я остаюсь! Я никогда от тебя не уйду, - сказал он, осторожно касаясь пальцами Марининых волос. – Ты только не плачь, ладно?

Вечером позвонил телефон. Трубку сняла Марина. Чей-то женский голос спрашивал Дениса. Марина ответила, что Денис принимает ванну. А Денис в это время сидел в кресле, виновато прикусив губу. Он уже жалел о своем неудавшемся поступке.
Женский голос тихо сказал: «Извините», и рассыпался короткими гудками. А потом перезвонил и сказал: «Твой муж – сопливый щенок, а ты – рогатая дура. Не умеешь удержать мужика возле себя». Больше этого голоса не слышали ни Денис, ни Марина. Они не знали, что этот голос теперь всю жизнь будет хрипеть подавленно и обиженно, ходить по свету с осколком разорвавшегося снаряда внутри, который не вытащит ни один хирург в мире, с которым нужно смириться и ходить твердой походкой, ненавистно опустив глаза в лица прохожих, выбирая себе того, кто будет каждый день дуть на место, которое болит и будет болеть. И никогда не простить!

***

Прошло четыре года. Марина продвинулась по службе. Она стала замдиректора типографии. Сидит в соседнем с директором кабинете. Часто заходит к нему попить кофе и просто поболтать о жизни. Многим кажется, что она с ним спит. Ей тридцать один год.
Денис практически весь последний год пьет. Он немного осунулся, постоянно простужен и небрит.
В промозглую осеннюю пятницу Денис шел с работы домой. По пути он зашел в рюмочную, чтобы выпить для храбрости. Ведь этим вечером Денис твердо решил рассказать Марине о том, что знает о ее связи с директором типографии. Рассказать – это еще не все, нужно решить, что делать дальше. Что делать дальше, Денис не знал. И даже не хотел знать. Потому что его грудь сдавливала обида. Четыре года назад он остался с Мариной, не ушел от нее, прижавшейся к его ногам с мольбой о пощаде. Денис тогда пощадил ее. А потом жалел об этом.
Выпив сто граммов дешевой водки, он закусил несвежим бутербродом с копченой колбасой. Медленно прожевал его, выплюнул листик петрушки на пол, плотно сжал зубы, сказал: «Сука», - и вышел из рюмочной. Продавщица с выражением отвращения на лице проводила Дениса взглядом до самых дверей.
На крыльце он поскользнулся и упал в грязь, выматерился, встал, резко встряхнул рукавами. Кусая плотно сжатые кулаки, Денис пошел дальше. «И зачем я тогда остался? – думал он по дороге. – Нужно было уходить. «Уходя уходи» говорят. Сейчас все было бы по-другому. Не через жопу, а по-человечески. Вот сейчас приду, соберу вещи и уйду. Теперь уже не остановишь».
Денис зашел в свой темный подъезд. Скользя рукой по перилам, поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь. Он ожидал услышать шарканье тапочек, но не услышал его. Было слышно только доносящиеся из других квартир шипенье масла на сковородке, голос футбольного телекомментатора, детский смех, телефонные звонки. Внутри его квартиры было тихо. Денис нашарил в кармане ключи, достал их, поднес ближе к глазам, чтобы найти нужный. Найдя нужный, он погрузил его в замочную скважину. Два раза повернул и толкнул дверь, которая открылась все с тем же скрипом, как и четыре года назад.
Денис включил свет. В квартире был беспорядок. Кругом валялись вешалки, одежда, обувь. Около телефона лежала записка. Денис прочел:
Я ушла навсегда. Больше не вернусь. На работу ко мне не приходи, не позорь меня перед людьми. За меня не беспокойся, мы с Павлом Григорьевичем (ты знаешь его, он наш директор) сможем устроить свою жизнь счастливо. Он меня никогда не предаст. В этой квартире можешь жить, сколько захочешь.
Не твоя Марина.
Губы Дениса вытянулись в трубочку. Было обидно, что уходить оказалось не от кого. А как хотелось, чтобы Марина еще раз, встав на колени, попросила остаться.