Летать не вредно

Повзрослевшие авиамоделисты тратят зарплаты на хобби советского детства, которое спасает их от алкоголизма и знакомит с девушками
Парк их техники подчас насчитывает автомобиль, яхту и два самолета, но на работу они ездят на автобусе. Их жены хранят картошку и банки с вареньем где угодно, но только не на балконе, занятом под гараж и аэродром. Их дети знают, что прикручивающий шасси к фюзеляжу отец с легкостью простит школьную двойку, но за нечаянно оторванное крыло самолета оторвет чаду голову. Они не инженеры и не преподаватели черчения, однако чертежей в их доме больше, чем в архивах Яковлева, Туполева и Ильюшина. Минувший уик­энд журналист «Речи» провел в компании с авиа— и автомоделистами. В рамках рубрики «Ручная работа» корреспондент хотел попробовать себя в «шкуре» конструктора, а ему доверили лишь роль сборочного конвейера.

Людей, увлеченных уменьшенными в сотни раз моделями самолетов, автомобилей и прочих самоходок в городе всего­то с десяток. Почти все в прошлом посещали авиамодельные кружки, которых в городе было несколько, и с тех детских пор тяга мастерить, в отличие от собранных моделей, никуда не улетучилась. Кусок фанеры, веревка и небо. Из этой святой для советского паренька троицы лишь последнее было бесплатным, остальное приобреталось на мамин гривенник. Шли годы, маленькая авиация шла в ногу с большой, рос и капитал ее добровольных «рабов». К тридцати, сорока, а то и более годам экс­мальчишка может позволить себе настоящую «тачку», не встречая никаких препятствий. Кроме официальных, зарегистрированных загсом в лице супруги. Посчитаем вместе с ней, разгневанной, хмурой и с тряпкой в руке, сколько ее благоверный за последний месяц «спустил на ерунду». Корпус самолета обойдется в тысячу рублей, движок к нему, самый дешевый из качественных, — три тысячи, плюсуем еще три тысячи на пульт управления и прочие мелочи. Итого семь­восемь тысяч… Автомобильная модель стоит и того больше, почти как подержанная «Волга», — все 20 тысяч рублей. Хорошо, если после всех этих подсчетов тряпка не превратится в авиамодель и не понесется с космической скоростью в голову конструктора. Чего, конечно, никогда не произойдет. У бывалого «летчика» или «гонщика» к жене свой пульт управления имеется. И главная кнопка у пульта — «все лучше, чем бы водку пил». Под общий хохот коллег разражается высоченный Сергей затасканным аргументом, который женщине милее букета любимых цветов. В Интернете, говорят, давно гуляют психологические трактаты на тему «Как увлечь жену авиамоделизмом». Вариант беспроигрышный, тоже своего рода чертеж.

А вот наглядный пример. Дима и Оля — молодожены, Дима заядлый моделист уже много лет. До знакомства с ним Оля грезила о поездке в Турцию и рождении троих детей. Теперь мечтает о рычащем четырехколесном «Монстре».

Кстати, о детях. Их к отцовским игрушкам не подпускают, и не только из боязни, что одно из дорогих сердцу моделиста существ поранит другое. Видимо, своими «би­би» и «дрын­дрын» наследник в ползунках оскорбляет исключительно серьезное дело предка. Авиа­ и автомоделизм давно сделался спортом со своими соревнованиями и чемпионами. Череповчане тоже нередко участвуют в заездах и «залетах». На чемпионатах оценивают копийность модели, то есть ее соответствие оригиналу, ее технические характеристики, а также мастерство оста­ющегося на земле «водителя», его способность выполнять фигуры высшего пилотажа. В единственном череповецком специализированном авиа­ и автомодельном бутике никаких детских завлекалок. Ни шариков под потолком, ни сюсюкающих продавщиц с конфетным подносом. Здесь как в автосервисе, и разговор клиента с торговцем соответствующий. «Передний мост для Pilotage пришел? Нет?» — грузный мужчина, по всему видать, невероятно занятой, расстраивается так, будто ему теперь до дома доехать не на чем.

Ребенком, играющим в бирюльки, сообщество моделистов считает богатенького дилетанта, который «ездит» или «летает» на приобретенной машине, пока колесо не отвалится или фара не разобьется. А потом — не в состоянии починить подобную мелочь — отправляет «бирюльку» в мусорный ящик. Особый шик настоящего профессионала — получив в руки новенькую штукенцию, тут же разобрать ее по косточкам и поменять решительно все, кроме корпуса. Потому как ездить на том, что у всех, тянущемуся к уникальности мини­автолюбителю негоже. «Да он копейки на ремонт не потратил» — для него это комплимент, слаще которого нет. Вместо заводской катушки подработанная напильником деталь из швейной машинки, шестеренки, заимствованные в детском конструкторе, — и без того страшный китайский «Монстр» от соприкосновения с нашими кулибиными «монстреет» на глазах еще больше.

…Из­за угла Дворца металлургов, на площади возле которого встречаются по субботам люди с одинаковым хобби, показались две красавицы, жарко о чем­то беседующие. Вдруг под ноги к ним бросается страшилище made in Cherepovets: рычит, дышит черным дымом, кокетливо моргает фарами. Отвизжались и обходят непонятный механизм стороной. Тот делает вираж и снова трется о сапоги. Девушки оглядываются в поисках владельца этого механического щенка, не находят его и принимаются гладить автомобильчик. Который вырывается из рук и медленно, то и дело оглядываясь на отстающих, уползает в направлении высохших фонтанов. Дамы, разгадав призывные жестикуляции «кавалера», идут за ним следом. Преданный «Монстрик» знает, кто «кормит» его метанолом и касторовым маслом (состав топлива для управляемых моделей), и приводит миловидных гостий пред хозяйские очи. А у тех на губах улыбка, в глазах интерес. Знакомятся. Вот это я понимаю, высший пилотаж, чего там мертвая петля…

Самолетики, имеющие свойство подниматься в воздух, не могут без того, чтобы не падать. Машинки у нерадивого гонщика собирают на свой пластмассовый бампер все бордюры и столбы. Мини­подлодки решетят корпус пробоинами. Ремонтировать дома не с руки — запах, шум, недостаток места. Оговорюсь, что в квартире двигатели модели не заводят никогда. Только на улице. Часто так случается, что организованная ради пробного заплыва крохотной яхты поездка на ближайший водоем оборачивается пикником для всей семьи. Вернемся к ремонту. Наши техники таскают забарахлившую технику в «цех». Пару метров пространства выделит на нужды череповецкого моделизма один из его патриархов по прозванию Михалыч. (Рассказывают, что в прошлом он летал на настоящем бомбардировщике, а теперь меняет копии, как перчатки.) Здесь же в рабочее время сколачивают громоздкую мебель. Романтизм и мещанство живут под одной крышей. Вдоль стен расставлены разбитые самолеты, на столе и крючках — те, что еще в работе. Никакого другого помещения ни для тренировок, ни для ремонтов у авиамоделистов не имеется. Автомобильщикам тоже пригодилась бы небольшая трасса. И то, и другое могло бы располагаться в возрожденном авиамодельном клубе. Будто привидение, витает здесь легенда о двоечнике, который знать не хотел математики, а увлекшись авиамоделизмом, спал с учебником.

Кто­кто, а мать­природа, формируя фауну, о моделистах не забыла — создала самое удобное дерево для самолетного тела, бальзу. Правда, запрятала его аж в Южную Америку. Легкая, гибкая и при этом крепкая бальза продается сегодня в Череповце по сорок рублей за лист. Для пущей невесомости в производстве фюзеляжа летательного аппарата в равных с бальзой долях участвует пленка, которую натягивают на каркас. Под присмотром мастера мне доверили присобачить к уже готовому корпусу крылья, а также поработать с рулем. «Окрылить» самолетик старомодной выкройки было делом нескольких минут — отмерить прямой угол, проделать отверстия и насадить на имеющиеся штыри. Руль дался сложнее — от некоего устройства непонятной гуманитарию конструкции отходят две бабушкины спицы. К хвосту петлями, некогда бывшими частью банки из­под кофе, прикреплена подвижная часть. Дергаем за одну спицу — поворачиваем вправо, за другую — влево. Соотнести с чертежом, подвернуть, натянуть, чтобы не вихлялись, и готово. Почувствовав себя Ильюшиным, захотелось стать Чкаловым. Но мой самолетик полетел обратно на полку. «Как не полетаем? Почему?» Объяснили: вечер, туман, видимость нулевая, а зданий вокруг полно. Не здесь и не сейчас.

Сергей Виноградов
№228(21895)
01.12.2006