Самый важный капитал — дети

А в чем, собственно, заключается воспитание детей? Сегодня о своих отцах, о приоритетах отцовства говорят известные череповчане.
Сергей Ильин, директор МУП «Водоканал»:

— На мой взгляд, отцовство, отношение мужчины к своим детям воспитывается поколениями. Там, в глубине веков, наши корни. И сам я, как ощущаю себя, несколько архаичен, исповедую домостроевские взгляды — считаю такие отношения отцов и детей более перспективными, нежели новые подходы.

— Какой смысл вы вкладываете в слова «домостроевские взгляды», Сергей Нарциссович?

— Я считаю, что в семье у каждого из родителей своя роль, которая достаточно четко очерчена. Мужчина не должен только зарабатывать деньги, а жена — быть только домохозяйкой. Но глава семьи — мужчина.

Долгое время я задавал себе вопрос: как же меня воспитывали родители? И не находил ответа. Родители оба работали. Отца я видел, как правило, рано утром и вечером, когда готовил уроки. Он занимался хозяйством (мы жили в сельской местности, работы было много), в редкие минуты отдыха смотрел телевизор. Наверное, суть воспитания в том, чтобы дети видели, как родители работают. Я помню, как мы, три брата, ездили с отцом на рыбалку, ходили в лес за грибами­ягодами (маленького он нес меня на плечах, и помню восхитительное ощущение безопасности). Это был не только праздник, но и труд и преодоление (комарье, солнцепек…). И еще — воспитание отношения к жизни, работе в коллективе. Своих сыновей я тоже приучаю к труду — дома, на даче. Сопротивляются порой («Папа, лучше мы телик посмотрим!»), но подключаю великое слово «надо»…

— В семьях, где не один ребенок, часты конфликты между детьми. Как складывались отношения у вас с братьями?

— Я был младшим, и старший брат в спорах всегда меня поддер­живал, защищал. Но если такой союз не получался или брата не было, то средний «отрывался» на мне вовсю. Были, конечно, детские обиды, слезы. Но была у нас и спайка, дружба. Помню, как братья по вечерам переманивали меня каждый к себе. Старший всегда предлагал послушать сказку «про девочку и льва» (только через годы я узнал, что это был вольный пересказ «Волшебника Изумрудного города»), а средний обещал «рассказать про другое» — но сам помалкивал. Много у нас было и самых разнообразных игр.

— Отец играл с вами? Или поддерживал ваши достижения?

— Вы правильно сказали — играть ему было некогда, но поддерживал нас всегда. Идет, например, зимой на речку за водой, а я кричу: «Папа, смотри, как я с трамплина прыгаю!» — и мчусь на лыжах. Он всегда посмотрит, покивает, скажет: «Молодец!» — и этого чувства удовлетворения, даже счастья (отец похвалил!) хватало надолго. Став взрослым, я осознал, что те короткие мгновения — мой главный жизненный потенциал. Из дома я уехал в 15 лет: у нас в поселке была только школа­восьмилетка, и среднее образование я получал в интернате. Но у меня уже была цель, я был готов к самостоятельности. Хотя домой, конечно, тянуло, я был домашний ребенок.

— Родители почувствовали, что вы повзрослели?

— Я понял это, когда они перестали контролировать, как я учусь. Сначала было необычно, но потом приятно: они работают — и я работаю. В то же время я знал: если будет нужно — мне помогут. Ярко помню, как я поступал в Ленинградский инженерно­экономический институт им. Пальмиро Тольятти (факультет «Городское хозяйство и строительство»). Подготовка была сельская, и одного балла я недобрал. Отец был со мной в это время и, узнав результаты, собрался домой, однако потом решил: «А почему не пойти к декану?» Деканом был Александр Доос, прекрасный преподаватель, педагог, психолог, руководитель — редчайший человек! Он дал хороший совет — поступить в ПТУ, одновременно — на вечернее отделение вуза; учиться и ждать: на первом курсе дневного отсев есть всегда — и я буду первым кандидатом на зачисление. Так и случилось. Отец, можно сказать, этим своим шагом определил мою судьбу.

— Сергей Нарциссович, вы рассказывали о своих стычках в детстве с братьями. Когда ссорятся ваши сыновья, что вы чувствуете как отец? Что делаете?

— Вообще я очень расстраиваюсь и тяжело переживаю, когда вижу, как обижают ребенка, независимо, родной он или нет. Хотя внешне стараюсь себя сдерживать. Дома я требую, чтобы не было обид, оскорблений, а уж тем более драк, чтобы Иван не обижал младшего, Семена. (Может, оттого, что сам был младшим…) Считаю, не нужно допускать, чтобы дети до конца выясняли отношения между собой. В нашей семье не считается зазорным, если один сын пожалуется на другого — важно помочь им разобраться: становясь взрослым, человек помнит несправедливость. Я не сторонник всетерпимости. Хама, грубияна надо ставить на место, но тропа войны — последнее дело.

— В чем, по вашему мнению, заключается роль отца?

— Мне хочется, чтобы дети стали людьми, которые нужны обществу и востребованы им; могли помочь этому обществу. Может, звучит несколько пафосно, но если нет, то в чем же тогда смысл жизни?

Главная задача отца — чтобы ребенок состоялся как человек. Раньше это было для меня лишь фразой, но теперь я понимаю: самый важный твой капитал — это дети. Моему отцу сейчас за 80, друзей осталось в живых уже мало, и от одиночества избавляем его мы — дети. И эта связь усиливается с возрастом.

Отец — это вечный двигатель развития семьи и в то же время главный стержень, на котором покоятся ее устои. Мужское начало — это стратегии, перспективы становления семьи, общества; ответственность. И не может быть уравнивания — сегодня муж «флагом помахал», завтра жена перехватила, а потом укоры: «Это ты не так воспитала» и пр. Кто­то может не согласиться, но это моя позиция.

Руслан Борохович, менеджер СБК ОАО «Север­сталь», помощник депутата гордумы Олега Кувшинникова:

— В силу сложных социально­экономических условий отец в некоторых семьях становится сейчас лишь источником финансовой поддержки, а свои воспитательные функции передает жене, членам семьи. Раньше на Руси отец был не только кормильцем и защитником, но и хранителем духовного состояния семьи.

Когда отца нет, ребенок лишается серьезной защиты. «Нет отца» — это не только когда мать воспитывает ребенка одна. Порой отец и присутствует в семье, но сам инфантилен, как ребенок. Вот и получается, что вроде и есть отец — и нет его. И не к кому ребенку идти, когда ему страшно. Мама — это ласка, доброта, нежность, но мама не защитник и никогда им не будет. Или папа будет для ребенка защитой, или защитника у ребенка не будет никакого. Я хочу, чтобы мои дочери (15 лет и 3 года) ощущали эту поддержку и знали, что к своим родителям они всегда могут обратиться по любому вопросу.

Лично я, когда мне было 14 лет, не был обделен свободой и самостоятельностью, никто мне не указывал — я делал что хотел. Но в то же время даже сейчас, когда мне 35, родители постоянно интересуются моими проблемами — в семье, на работе и т.п. И это меня радует! У меня замечательные родители! Их внимание к моей персоне не считаю чрезмерным и раздражающим. Было бы хуже, если бы они на меня махнули рукой…

…Многие детские эпизоды у меня связаны с отцом. Помню себя в раннем детстве. Мы с отцом, молодым, красивым, улыбающимся, гуляем в лесу. На залитой солнцем поляне отец останавливается, достает большой носовой платок, стелет его на мох, садится. Помню свои ощущения счастья и полного блаженства…

Отец всегда был очень спортивным, подвижным. Когда я стал старше, он брал меня с собой в лес по грибы, на рыбалку. С детских лет приобщал к спорту.

В нашей семье всегда все занимались спортом, а особенно лыжами. Надо сказать, что отец очень любил лыжи и своей симпатией к ним я обязан в основном ему. Лыжи свои первые помню очень даже хорошо, зеленые такие, с маленькой картинкой на носке. Помню, и как ездили с родителями в Городище, помню сказочный зимний лес — это было классно. Скажите, разве можно остаться равнодушным к полету по лыжне среди заснеженных елок, к стремительному спуску с горки и зимнему небу, открывающемуся неожиданно на кромке леса? У меня, наверное, детских снимков, где я на лыжах, больше, чем с игрушками.

А пешие лесные прогулки всей семьей! Когда выходишь с детьми на природу, да не на какой­нибудь пикничок с шашлыками, а по­настоящему («Смотри, какой пень!» или «А этот куст рос вместе со мной и, вот видишь, обо­гнал меня…»). Это останется одним из самых лучших и ярких воспоминаний детства.

По праздникам обычно собиралась за красиво накрытым столом вся семья. Это было незабываемое событие. Радость общения, приятная беседа — что может быть лучше! Эта традиция в нашей семье сохраняется и сейчас.

…Хочется верить, что у моих дочерей тоже будет много добрых воспоминаний детства, которые поддержат их в жизни.

Ирина Ромина
№218(21885)
17.11.2006