Время осенних песен

В Череповце Олегу Митяеву пообещали аншлаг на пятьдесят лет вперед
Его день начался почти по­санаторски. С поезда чуть подремал в гостинице. После обеда водные процедуры — окунулся в бассейн, где, по собственному заявлению, сбросил пару десятков лет. (Не забыть спросить у работников бассейна, не застряло ли в фильтре с дюжину митяев­ских месяцев.) До вечернего концерта осталось достаточно времени, чтобы высушить волосы, настроить аппаратуру и дать короткое интервью местной прессе.

Если и существует на свете планета бардов, то Олег Митяев оттуда первый эмигрант. Напоминание о Грушинском фестивале в сегодняшнем его положении вызвало у него тяжелый вздох и крепкое словцо в адрес организаторов. Относительно шансона, которому бардовскую песню нередко уподобляют, тоже высказался без обиняков, хотя и рекламирует одноименное радио по всем телеканалам. Мол, термин этот трудно теперь отмыть от грязного налета.

Кстати, о налете. Привезенная Митяевым в Череповец концертная программа называлась по аналогии с новым альбомом «Запах снега». Поинтересовался металлургическим прошлым родившегося в Челябинске барда — дескать, бросьте вы, Олег Григорьевич, уж мы­то с вами знаем, какой в наших городах у снега запах и цвет. «Мои отец и брат — металлурги, брат до сих пор работает, — говорит Митяев. — К людям этой профессии отношусь с большим уважением, хотя сам никогда не мечтал влиться в их строй. В молодые годы зачем­то окончил монтажный техникум. Но это все от любви к фильму «Высота».

Концерт. Выходят на сцену в костюмах, втроем, к дуэту Олега Митяева и Леонида Марголина присоединился какой­то молодой. Публика реагирует немедленно — в одной из первых записок зал интересуется: «Чего это вас трое, кому замену готовите?» «Слушаю я их и думаю: эх, вокалиста бы им хорошего», — отшучивается Митяев, но третьего представляет по всей форме. Родион Марченко, басист, 24 года, с мэтрами играет всего второй концерт. Олег Митяев вообще много шутит, направо и налево, а иногда и назад — мультиинструменталист Марголин то и дело бросает гитару и садится за клавиши. От подколов друга детства безмолвный и мрачный Леонид прячется в «окопе», за крышкой рояля, по которой они барабанят, как град по зонтику. На пюпитре вместо нот листы с анекдотами и изданная Митяевым книга концертных записок. Видимо, пользуется этими веселыми паузами для отдыха. Иногда, впрочем, и с иной целью. Вот гитара чего­то забарахлила, выдает не то, что требуется. Митяев прерывает композицию на полуноте и незаметным движением фокусника передает расстроенный инструмент в руки доки Марголина. Пока публика держится за животы от митяевских скетчей, шестиструнную приводят в порядок. Леонид Марголин — тень своего известного коллеги. Аккомпаниатор и соавтор, он привносит в музыку Митяева интеллигентность и академизм, облагораживая ее, когда она совсем сваливается в дворовую эстетику. При этом играет Марголин на всем, что звучит. О таланте напарника автор «Лето — это маленькая жизнь» осведомлен как никто другой, и хотя в одиночку он почти не выступает, но держит на всякий случай Марголина под крышкой рояля.

За два разделенных антрактом отделения Олег Митяев спел новый альбом целиком. «Пришло время осенних песен», — как конферансье, объявил он и прошелся по листопаду. Кончились творения про осень — взялся за зиму, весну и так далее. Из совсем свежих — песня­посвящение памяти Михаила Евдокимова, артиста и губернатора. Не разочаровал и в шлягерном отношении. И пускай ездит он к нам чуть не ежегодно, зрителям уральский бард пока не надоел. «На ближайшие 50 лет полный зал в Череповце вам обеспечен», — содержалось в очередной добравшейся до сцены бумажке.

На концерте довелось встретить старую знакомую средних, впрочем, лет. Знакомство было мимолетным, по случаю. Вспомнил, как рассказывала она о двух своих мужьях. Первый пел и рисовал, шутил и читал шекспировские монологи, но молотка в тонких музыкальных пальцах удержать не мог, роняя его на свою почти балетную ступню. Фигурального гвоздя из известного выражения он не мог забить в прямом смысле. У второго, напротив, пульсирует практическая жилка, руки растут из того места, и моя собеседница наконец нашла с ним счастье. На Митяева ходит поностальгировать, хотя визиты на его концерты сродни измене дорогому самоделкину. Когда, замерев в серенадной позе — одна нога на стуле, другая на полу, в руках гитара, — Олег Митяев пел о большой и прекрасной любви, в глазах женщины, у которой всегда «наточены ножи», читалась смешанная с восторгом тоска.

Сергей Виноградов
№190(21857)
09.10.2006