«Песняры». Сороковой состав

Череповчане взяли легендарную группу «на слабо» и в письменной форме потребовали «Вологду­-гду»
Когда на свете живет полсотни «песняров», некомпетентность журналиста в нелегком деле опознания каждого как будто бы и простительна. На интервью шел с одной, пульсирующей, словно неоновая вывеска, мыслью в голове: «Разберемся». К камерам и диктофонам подвели пожилого лысого в майке защитного цвета. Рассказал о скандале с «Песнярами» (тогда еще не «белорусскими», а всесоюзными) в 70­х, разгромных статьях в «Комсомолке» и вынужденном простое длиною в четыре месяца. «Год», — буркнул некто с черно­седым чубом и бутербродом в руке, сидящий возле зеркала. «Вот еще не­опрошенный», — заявил интервьюер и передал бразды ужинающему, а сам потянулся в джинсовку за сигаретами. «Лысину нельзя долго в кадре держать», — выдохнул он вместе с дымом. В углу, еле слышно бренча струнами бас­гитары, погружался в предконцертную медитацию похожий на цыгана белорус. Журналистский допрос прекратил влетевший в гримерку стильный бородач, не допускающим возражений басом пожелавший без свидетелей сменить майку от кутюр на цветастую рубаху в народном духе.

В продолжение концерта оказалось, что рычащий модник — не кто иной, как хрустальный и самый узнаваемый голос «Песняров» Игорь Пеня, басист в нирване — Александр Катиков, ворчун с бутербродом — трогательный певец «Беловежской пущи» Валерий Дайнеко. А в лице бритого наголо курильщика мы имели счастливый случай перекинуться словцом с заслуженным артистом Украины, правой рукой Мулявина и главной флейтой ансамбля за его тридцатисемилетнюю историю Владиславом Мисевичем.

Нынешний состав «Белорусских песняров», взявших во избежание юридических придирок «двойную фамилию», по сути уже сороковой. Атмосфера внутри коллектива, как ныне оказывается, всегда благоприятствовала текучке — населенность «Песняров», ярко выраженная вертикаль власти с главной звездой на макушке существовали до тех пор, пока сытость волков не стала угрожать целости овец. Конфликт старых друзей Мисевича с Мулявиным на почве художественного руководства вылился в размежевание. Лучшие, как ни странно, ушли с Мисевичем, основатель же остался с горсткой стажеров и благословением Григория Лукашенко, с каковым потенциалом и выступал до самой смерти. Четверо из «Белорусских песняров» работали с Владимиром Мулявиным непосредственно, остальные четверо — знают его по «сказкам» старших товарищей.

Количество старых хитов вроде «Косил Ясь конюшину», «Молодость моя, Белоруссия», «Алеся» и «Александрина» и новых, написанных застенчивым молодым клавишником Олегом Авериным, математически выверено. Как в шоу про «миллионера» — пятьдесят на пятьдесят. Иногда, впрочем, гости брали «помощь зала», который реагировал без всяких просьб. Композиций, ставших популярными без участия Мулявина, немного, но они есть. Аверинской «Чернявой, бялявой» даже малолетний лондонский внук Мисевича Майкл (дочь вышла замуж за англичанина) подпевает. Потомки Дайнеко голосят на всю страну другие песни: дочь Яна, солистка группы «Поющие вместе», все бы отдала за «такого, как Путин», о чем она и не перестает повторять в одноименном творении.

Забавно было наблюдать, как «Песняры» в течение концерта вспоминали, что они белорусские. Последние десять лет прописанные москвичами, от песни к песни набирали акцент и через два часа так надергались «березовым соком» родины, что и между собой принялись переговариваться «на своем». Русский мужик долго терпит, но потом к­а­ак выбросит записку на сцену. «Ба, да тут письмо пришло. «А «Вологду» слабо?» — читает Мисевич. Слово клиента — закон. Полный зал «клиентов» хлопает и подпевает, забивая Пеню, а иногда даже свистит и притоптывает. Требование, выраженное в сжатой письменной форме, — интеллигентный вариант. Совсем скоро робкие просьбы обернутся приказным тоном — через считанные недели у «Песняров» «елки» в московских клубах, где общение со зрителем пойдет через официанта. У группы, как всегда, полно заказов.

Сергей Виноградов
№230(21897)
05.12.2006