«На лицо ужасное, доброе внутри»

Тюрьма, самолет, бомбоубежище, пожарная часть… ГДК «Аммофос» почти пятнадцать лет удерживает звание самого оригинального строения Череповца
«Речь» стартует с новой рубрикой «Дом с привидениями». И пускай на вопрос о существовании потусторонних сил наука пока не дала ни положительного, ни отрицательного ответа, а громыхающим цепями ребятам в белых простынях на невидимом теле до сих пор не отказано в виде на жительство, в стать­ях под новой рубрикой мистики будет немного. В центре каждой публикации встанет здание с историей, легендами и слухами. И конечно, людьми, его населяющими, которые нам куда интереснее стен.

Городской Дворец культуры «Аммофос», ставший правопреемником Дома культуры, что располагался на Советском проспекте, празднует свое 60­летие, тогда как сам был выстроен неполных пятнадцать лет назад. Вот вам уже и интрига, а где интрига, так любопытный нос журналиста.

С воздуха здание походит на тюрьму, а сзади предстает выруливающий на взлет бомбардировщик. Иногородние принимают строение за музей, или средневековый замок, или нечто вроде монастыря поклоняющихся неизвестному богу. Психологи считают, что в случае военной или иной угрозы зареченское население побежит под каменное крылышко ГДК «Аммофос», будто нарочно раскинувшего свои объятия, если смотреть на него со стороны площади Химиков. Впрочем, сегодня дворец, не изменяя положенному гостеприимству и правилам этикета, абы кого в свои объятия не принимает. ГДК «Аммофос» стал первым культурным учреждением в городе, ощерившимся против ворья с хулиганьем круглосуточной охраной и внимательными к входящим и их пропускам «дворецкими».

Для своего времени Дворец культуры, выстроенный ОАО «Аммофос» и при немалом участии его генерального директора Валерия Бабкина, был безусловным архитектурным откровением. Да не только для Череповца и области, а для всей страны. Примеру Ивана Грозного, приказавшего выколоть глаза создателям собора Василия Блаженного, дабы не создали ничего подобного, цивилизованные власти Череповца не последовали. Но пожелания скорейшего «отсыхания рук» от возмущенных «уродством» постройки горожан несутся в адрес скромного столичного архитектора Галины Савченко до сих пор. Проклятия попадают в «молоко», а Галина Петровна продолжает гнуть свою линию. Несколько лет назад ею был спроектирован театрально­культурный центр имени Мейерхольда, открытие которого стало событием мирового значения. Видел я его на фото — родной брат нашему «Аммофосу», фамильное сходство налицо. Кстати, за череповецкий дворец Галина Савченко получила несколько профессиональных премий и даже была выдвинута на соискание Госпремии России, которую, к сожалению, не соискала. «Она подарков кучу отхватила, а мы мучайся», — реплика нынешнего работника дворца, признавшегося, что всякий раз, вернувшись с работы, отмачивает ноги в тазике с теплой водой — убегается за день по «лабиринту».

Возводили дворец около шести лет и торжественно открыли в 1992­м. «Помню, до обеда еще строители работали, а на вечер торжественное открытие намечено», — вспоминает Людмила Семенова, ныне заместитель начальника управления культуры, а в 90­х второй человек в ГДК «Аммофос». Шесть лет — срок по нынешним меркам невероятно длительный, зато по меркам Древнего Египта почти рекордный. Надо еще принять во внимание, какие времена на дворе были. Крах системы, безденежье и разруха. Не до дворцов культуры, тем более таких навороченных. «Работали мы совместно с одной югославской фирмой, кое­какие материалы и оборудование оттуда привозили. А там война — отсюда задержки с поставками», — рассказал «Речи» главный инженер ОАО «Череповецхимстрой» Александр Савин. Отделочный материал везли из Армении, где тоже в начале 90­х пахло порохом. Говорят, ящики с плиткой ехали прямо­таки под пулями и чудом добрались к нам без по­вреждений. Спустя несколько зим армянский туф доказал всем, что пуля дура, а сам он предназначен для облицовки исключительно южных зданий. Ответственные за покупку туфа тут же стали посыпать голову… плиткой, да не себе, а желающим окультуриться горожанам. От этой строительной «перхоти» дворец до сих пор не избавился.

В конце концов для города ГДК «Аммофос» стал сродни дикарям из песенки Андрея Миронова, которые «на лицо ужасные — добрые внутри». Особую атмосферу уюта и спокойствия, которая окружает тебя здесь и отсутствует в других дворцах, в первую очередь отмечали почти все мои собеседники. Театральные спектакли в небольшом зальчике «Аммофоса» идут не в пример лучше, чем где бы то ни было. А симфонические концерты напротив — звук ударяется в мякоть кресел и тонет. Начинка ДК еще архитектором предполагалась как театральная, даже сценический поворотный круг, позволяющий менять декорацию одним карусельным витком, соорудили. Но для местного театра круг не стал поворотным в его судьбе. Танцевальных коллективов в городе было куда больше, а их артисты сами обязаны крутиться, без приспособлений. Сцену заложили покрытием, а механизм круга так и заржавел без дела.

«Вечерний дворец меня абсолютно не пугает, — говорит режиссер и актриса Камерного театра Татьяна Макарова. — Чем позже, тем лучше. Тишина, все разошлись, и охранник, спасибо ему, не напоминает, что наше время вышло. Тогда хорошо репетировать. Пространство над сценой мною до сих недостаточно изучено. Когда там открывают люки вверху, слышны какие­то звуки — птицы там поют, вороны, дождь льет. Иногда эти звуки помогали нам придумать какой­то интересный поворот для очередного спектакля». Ба, опять поворот… И заметьте, без поворотного круга.

С каморкой над сценой связана одна из дворцовых историй. Первые годы работы ДК, подготовка к торжественному вечеру, ждут высокопоставленных гостей. Начальник УВД города Николай Паликов расставляет своих людей во все закоулки здания, и в особенности зрительного зала. Вроде все, в каждом углу по молодцу; злоумышленнику, буде он появится, сунуться некуда. Уже под сопровождение фанфар, знаменующих открытие вечера, Николай Васильевич замечает крохотную дверцу над сценой, прежде им пропущенную. С того дня артисты знали, что если на сцене висит ружье, выстрелить ему все одно не позволят.

Вернемся к тазику, в котором мокнут ноги типичного «аммофосовца». Внутренние ходы, выходы и переходы, коридоры и галереи — даже их измерение, что называется, на глазок дает многокилометровый результат. Начнем с того, что в здании восемь этажей, не считая подвала, и несколько лифтов. Поначалу гостям дворца приходилось выделять провожатого, однако все равно случаев с «заблуждениями» меньше не становилось. Рассказывают, что артисты питерского Театра имени Ленсовета лишь на четвертый или пятый приезд осмеливаются выйти из гримерки без предварительно начертанной старожилом на пачке сигарет карты. Да что об артистах говорить, если у директора ГДК «Аммофос», правда, пока с полугодовым стажем, Евгении Морозовой во дворце несколько неоткрытых Америк. «Я знаю, что где­то со стороны площади Химиков есть балкон, на котором я еще не была. Думаю, такие сюр­призы дворец будет преподносить и дальше», — говорит она. Для хозяйствующего субъекта таинственный «Аммофос» не подарок. К примеру, отчего в танцевальном зале и баре из года в года зимой невыносимо холодно, а летом в той же степени жарко? Уж и батареи щупают, и окна конопатят — комар носа не подточит, и с вентиляцией работают, ничего не помогает. Везде нормально, а тут… как зима, так танцующие и закусывающие стучат зубами, как лето — обливаются продуктом соответствующих желез. Загадка.

Для генерального директора телеканала «Провинция» Александра Соловьева ГДК «Аммофос» уже ничего не скрывает. Побывал он здесь и режиссером, и организатором, и ведущим дискотек. Первым делом после переезда из старого Дома культуры будущая телезвезда облазила здание сверху донизу. «Случалось и заблудиться. Что выводило к людям? Время», — говорит он.

По словам Соловьева, изначально по проекту было задумано повернуть здание «к лесу», а точнее к несуществующей тогда площади передом, а к перекрестку ул. Первомайской и проспекта Победы задом. Александр Соловьев: «По­моему, дворец смотрелся бы гораздо лучше. Артисты, которым предстоит здесь выступать, часто интересуются: «Это что у вас, пожарная часть?» Также не мешает высветить здание. Идешь ночью, а оно как замок во тьме. Жутко даже».

Сергей Виноградов
№223(21890)
24.11.2006