Максим без «фабричного» клейма

«Юное тело трудного возраста» в Череповце показало себя
Шрамы, оказывается, красят не только мужчин, по­настоящему привлекательных женщин они тоже не портят. Миленький шрамик над очаровательным носиком восходящей звезды отечественной поп­музыки певицы Максим придает лицу строгости и решительности не по возрасту. Потому­то он и не знает грима.

Но не только в этом шраме отличие Максим от коллег по певческому подиуму, которых по сотне в день выносит эскалатором под софиты, чтобы через секунду унести обратно. Ее карьерная лестница не подвинулась ни на сантиметр, Максим шагала по ней сама, со ступеньки на ступеньку. Сама писала песни, сама придумывала сценарии клипов, сама набрала подтанцовку и поставила номера, сама организовала турне по стране, сама пела в переходе метро — станция «Библиотека имени Ленина». И сама ставила условия большим московским продюсерам, которые не могли не заметить способную девушку. Обошлось без постели, если не считать плацкарту поезда Казань — Моск­ва. В казанских сиротах ходила недолго, взяли за талант. И как ни поворачивай ее, откуда ни смотри, сверху или снизу, не обнаружишь клейма «Сделано на «Фабрике звезд». Иных финансовых вложений в «юное тело» тоже как будто не делалось — все свое, а не из чемоданчика пластического хирурга. Никаких шиньонов, нарисованных татуировок и накладных ресниц. О загаре уж не спрашивали — соблазнительный бочок в разрезе платья явно румянился на южном солнышке, а не в душном солярии. В свете вышесказанного не удивительно, что показательно настоящая Максим стала Жанной д’Арк российской попсы и рубит «фабричных» конкуренток направо и налево. «Недавно ко мне на концерт пришел какой­то мальчик из «Фабрики звезд». Я его знать не знаю, а он давай мне руки целовать. А потом написали, будто я уехала с ним в одной машине», — рассказывает полупрезрительно, полунасмешливо череповецким журналистам.

«Зовите ее просто Максим, — объясняет нам директор певицы перед входом в гримерку. — Или Мария. Можно еще — (быстрый взгляд в бумажку — авт.) Мария Сергеевна». «А на «Максим Сергеевна» она откликнется?» — созревшая острота так и не попала на язык. Уж очень строго глядел директор на провинциальную прессу. Не больше года прошло, как Максим прославилась, а шутить над тезкой пулемета, мужского журнала и негритенка из рассказа Станюковича уже стало общим местом и дурным тоном. Но мы все равно ее об этом спросили, а она в сотый раз поведала, что псевдоним взяла по аналогии с собственной фамилией Максимова. А еще Максимом Машеньку в детстве звала мама. Ее примеру уже следуют, и скоро наши хит­парады будут пестреть Зайчиками, Медвежатами, Кровиночками и прочими рожденными в материнских сердцах именами. Максим — 23 года, ее родной Казани — тысяча. Первая терпела вторую ровно шестна­дцать лет, а потом убежала куда глаза глядят. Глаза глядели в направлении столицы. Попав в оборот шоу­бизнеса, тут же потеряла волю. Любила с парашютом прыгать — запретили на основании пункта контракта. Не имеет права подвергать жизнь и здоровье опасности. А впечатлений молодому автору откуда набраться, господа умники?

Трогательная менестрелиха, набоковская Лолита XXI века, воспевшая неразделенную любовь и нечто «под школьным платьем», вышла к череповецкой публике в зеленом наряде Кармен. Несколько слов о публике, заполнившей зал Дворца металлургов… По возрастным меркам первобытных людей, которые, как известно, жили всего­то 25 — 30 лет, а в брак вступали в 8 — 10, аудитория Максим сплошь состояла из семейных среднего возраста. По нашему — из подростков. Невероятную активность проявили юноши, на сей раз выведенные из группы сопровождения слабого пола в когорту самостоятельного поклонения. Они­то и добавили оглушительному крику встречающего певицу Череповца басов. Выпалив, как троечник на экзамене, все, что знает, в первые полчаса, главные хиты — «Трудный возраст», «Нежность» и «Сантиметр дыхания» — давала в повторе. Репертуар Максим пока ограничивается одним альбомом, а посему беседы с публикой в междупесенном пространстве иногда затягивались. Болтушка и хохотушка общалась со всеми, кто ее окружал: публикой и танцорами, дворцовыми охранниками и звукорежиссером. С последним объяснялась исключительно терминами: «Уберите­ка у меня середину». Публика запротестовала: «середина», обнаженный коричневый животик певицы, за полтора часа стал для череповчан настоящей святыней.

Сергей Виноградов
№217(21884)
16.11.2006