Отцовская щедрость

Мы продолжаем публикации о традициях воспитания в семье, о влиянии отцов на судьбы детей. О своих родителях, своем отцовстве сегодня рассказывают известные в Череповце люди.
«В нашей семье — культ деда».

Валерий Логинов, начальник доменного цеха ОАО «Северсталь»:

— Мой отец, Николай Тимофеевич, прошел две войны: Отечественную и с Японией; служил в контрразведке СМЕРШ («Смерть шпионам»). Награжден орденами и медалями. Его авторитет в семье был бесконечно велик. Отец все дела доводил до конца; во всем стремился дойти до истины. Эту свою черту он сумел передать и мне, за что я ему очень благодарен.

Жили мы в деревне; в то время это было тяжело. Трудодни ничего не стоили. Помню, как мы сами заготавливали дрова, работали на приусадебном участке. Отец трудился от темна до темна, научился разводить пчел, причем ульи сделал своими руками. И нас с братом учил строить, столярничать и многому другому, чем сейчас мужчины почти не занимаются.

Детей в ту пору в семьях было много. И отец, председатель колхоза, собрал сходку: «Ребята, вы можете заработать деньги, если будете крыть крыши дранкой». И мы все лето работали. Я, пятилетний пацан, тоже носил эту дранку по крышам! И мы с братом купили велосипед «Орленок» (катался, правда, больше брат, а я просил…). Но купили­то мы на свои заработанные деньги — вот что было важно. И своим детям я стремился передать истину: «Деньги нужно заработать, а не просто получить».

Отец «привез» с войны тяжелые болезни. Очень страдал. Но в доме никогда не было гнетущей атмосферы. От нас с братом, пока были маленькие, он скрывал свои боли, да и потом не зацикливался на них. Последние лет 15 он, думаю, жил только благодаря бесконечной силе воли: вовремя принимал все лекарства, выполнял все назначения врачей, соблюдал строжайшую диету и т.д. Он был нам необходим, и знал это. В апреле 80­го заболел — инфаркт. Не спасли.

— А ваши дети знают о вашем отце?

— В моей семье, я бы сказал, культ деда. Я рассказывал своим сыновьям о войне — но со слов матери: отец не любил вспоминать те годы. У него погибло очень много друзей, два брата (остался только он и сестры), у матери вернулся тоже только один брат.

…Хранится у нас интересная фотография. На ней мне полгода, старшему брату четыре — и он в валенках, в «военной форме», а на ней ордена и медали отца. Только по этому снимку я могу судить, сколько наград имел мой отец: через несколько лет братец многое растерял.

— И как отнесся к этому отец?

— Попало брату, конечно.

— Отец сурово наказывал вас с братом?

— Ремень он брал в руки не так уж редко. При этом я никогда не чувствовал обиды: отец был очень справедлив. Лишь однажды, помню, налупил он меня ни за что (как я тогда решил) — я обиделся и убежал в другую деревню. Тогда мама поступила очень мудро: нашла меня, привела домой — и я извинился перед отцом. Последний раз он лупил меня уже в седьмом классе. Я тогда ремень вырвал, мы посмотрели друг другу в глаза, и он понял, что я уже вырос и этот метод больше не действует. Потом, кстати, я носил тот ремень в брюках — он был широкий, удобный.

Но возвращаясь к наказаниям — сам я не сторонник порки. Старшему сыну изредка еще попадало, но младшего уже не трогал.

— Как вы пришли к такому решению?

— Думаю, просто время стало другим. Знать стали больше. Есть ведь и другие методы воспитания; японцы, например, маленьких детей вообще не наказывают — никак.

— Какими выросли ваши дети?

— Разными. Старший пошел по моим стопам: окончил ЧГУ, год отслужил в армии, пришел в доменный цех; теперь начальник смены. Младший окончил металлургический колледж, но потом организовал фирму. Понял, что не хватает знаний, поступил в вуз.

Честно сказать, как отец часто ругаю себя: старшему уделял больше внимания. Мы с ним и в лес (любовь к тихой охоте у нас от отца), и в кино… Даже садик прогуливали, когда у меня выходной на неделе был. В сентябре хватали надувную лодку — и на залив. Хоть пять хвостов поймали — все равно счастье! А младший, Пашка, родился — я уже работал зам. начальника цеха, времени свободного мало, денег — больше. И время другое; хотелось показать детям города, страны… Откупался, наверное, в какой­то степени.

Но многое и повторяется. Я, например, считал, что мать меня любит больше, чем старшего брата, — и мой младший уверен в том же (хотя это и не так). Я во многом подражал брату — и у моих сыновей так же. Или: отец не любил брать деньги в долг — и мы все такие же. Лучше скопить. И уклад нашей жизни сыновья перенимают. У нас, например, есть хорошая компания, мы уже много лет каждый выходной с женами, детьми, а теперь кое­кто и с внуками отправляемся за город, зимой — на лыжах, даже в мороз. Ждем всю неделю. Варим там уху, делаем фотографии… Заряд на всю неделю!

«Детей нужно лелеять».

Павел Челноков, директор по правовым вопросам ОАО «Северсталь»:

— О традициях воспитания говорить трудно: каждое поколение в нашей стране живет в другую эпоху. Мои родители — оба из многодетных семей, оба из поколения, пережившего военный и послевоенный голод, лишения. И нас, детей, они стремились уберечь от того, чего сами натерпелись.

Наверное, главное, что я вынес из родительской семьи: детей надо холить, лелеять, нежить… Щедро дарить им свою любовь.

— Но многие родители любят и нежат своих детей — а потом обижаются, что те не хотят ни учиться, ни работать…

— Есть еще один важный момент. Это труд. Мои родители много работали, чтобы прокормить нас, одеть­обуть. И мы помогали, чем могли. Отец никогда не ото­двигал нас: помню, мне с малых лет было позволено пилить вместе с ним, забивать гвозди и т.д. Если не получается — отец лучше молча исправит, чем будет читать нотации.

— Эти умения, навыки помогали вам в жизни?

— Да, безусловно. Когда был студентом, всегда параллельно с учебой работал, а летом — в стройотряде: самостоятельность воспитали во мне родители. И я не понимаю, когда нынешние студенты жалуются, что денег нет. Поскольку есть все возможности их заработать.

— В своей семье вы сохранили такие традиции?

— Да, безусловно. У нас дача, куда мы стараемся выезжать каждый выходной. Мой четырехлетний сын вместе со мной носит дрова, возит тележку с травой, зимой чистит снег… Конечно, его пятиминутная помощь оборачивается нам потом часовой стиркой­мойкой, но так — лучше. Дочка (ей уже 15) сейчас выбирает профессию. Я не подталкиваю: пусть сама решит и пройдет через все трудности.

— Судя по вашим словам, и в вашей родительской семье, и сегодня все происходит словно бы само собой. Но получается так не у всех. В чем же секрет? Как воспитать в детях столь необходимые самостоятельность, ответственность?

— Честно сказать, очень сложный во­прос… Сейчас дети большей частью не видят родительского труда. Моего недавно спросили в садике: «Кем работает твой папа?», и он ответил: «Туристом» (слово «юрист» слышал, но понимания­то еще нет).

Думаю, что любовь должна быть откровенной, открытой. Спрашивает ребенок — значит, надо ответить; просит помочь — не отказывать. Нельзя, чтобы дети замыкались в своей проблеме, нужно пытаться вставать на их сторону, рассуждать с ними о том, что происходит. Понимать, что поколения не похожи друг на друга, и если взрослым что­то не нравится в манерах, внешности детей — ну и что? Если это не выходит за рамки: «что такое «хорошо»?

Наверное, можно сформулировать так: нужно быть откровенным с детьми и любить их по­настоящему.

Должен признаться, что в жизни — то ли в силу занятости на работе, то ли из­за собственного эгоизма и т.п. — не всегда получается следовать тем принципам, которые обозначил выше. В этом смысле я не идеальный отец. Выручает дед (по линии жены), дети души в нем не чают, он им лучший друг.

И еще я хотел бы сказать вот о чем. Порой приходится слышать от взрослых людей: родители того не дали, другого (в музыкальную школу не определили, на курсы английского…). Я убежден: нельзя обижаться на родителей. Они дали нам самое главное: мы стали теми, кто мы есть, достигли каких­то успехов. Родители дали нам ценности, понимание жизни, возможность учиться, самостоятельность.

Ирина Ромина
№209(21876)
03.11.2006