Коллекция картин Бабкина

В коллекции голландцев Валерия Бабкина нет шедевров и славных имен. Но именно в этом ценность его собрания.
Служанка передает серебряный сосуд молодой даме. Та стоит у открытого шкафа и придирчиво проверяет, хорошо ли начищено се­ребро. Картина Иоханна Виллема Франка, написанная в середине XVIII века на дубовой доске, висит в столовой загородного дома Валерия Бабкина, в прошлом политика и промышленника, а ныне владельца нескольких офисных центров в Москве.

Жанровые сценки Франка высоко ценились современниками, хотя техника художника не­безупречна. Коллекционер любит эту работу как раз за заурядность. «Это типичный бытовой эпизод именно того времени, — говорит Валерий Бабкин. — Великолепно передан уклад». Писатели — со­временники Франка поучали, что образцовая жена должна заниматься не только воспитанием детей, но и следить за кухаркой, проверять качество закупок и правильность расчетов. «Это одна из «редких марок» в коллек­ции Бабкина,— говорит Вадим Садков, завотделом искусства Европы и Аме­рики ГМИИ им. А. С. Пушкина. — На картине сохранилась подпись Франка, что редко встречается. Обычно ее стирали, а картины выдавали за ра­боты более ценимых старых мастеров, которых он часто копировал».

Несмотря на эту высокую оценку, вы вряд ли отыщете в лите­ратуре упоминание имени Франка — он лишь один из сотен так называемых «малых голландцев». Они жили в одно время с великим Рембрандтом, но были не так знамениты. Работы вроде тех, которые собирает Бабкин, стоят от нескольких десятков до нескольких сотен тысяч долларов.

Всего в собрании предпринимателя три десятка картин. Его кол­лекция ценна своей целостностью: в ней представлены все жанры, характерные для массового искусства того времени. Впрочем, несмотря на системный подход, при составлении коллекции он, как и многие собиратели, руководствуется личными пристрастиями: «Смотрю, действует или нет картина мне на подсознание».

Откуда у него страсть к голландской живописи? Бабкин когда­то был чинов­ником Министерства по производству минеральных удобрений СССР, с 1992 года работал гендиректором череповец­кого завода «Аммофос». Когда он брал кредит в голландском Rabobank, его поразила история этого банка. «Много десятилетий назад крестьяне внесли в его уставный капитал по 50 гульденов, и никто из потомков не забрал своей доли — она выросла в тысячи раз. Хо­рошо поставленное банковское дело требует абсолютной предпринимательской свободы, кропотливости, внима­ния к мелочам. Та же свобода и любовь к деталям есть в живописи XVII — XVIII веков», — объясняет коллекционер.

Первую картину для своей кол­лекции — «Интерьер готического храма» фламандского художника Пе­тера Неффса Младшего — Бабкин купил десять лет назад на антиквар­ном салоне в Москве. «Она была в безупречном состоянии. Когда про­давец назвал цену $100000, я пре­красно понимал, что она стоит дороже. Но у меня столько не было. Он в итоге продал за $60000», — вспоми­нает коллекционер.

В 1996­м, когда «Аммофос» прива­тизировался, Бабкин сумел приобрести крупный пакет его акций. А в 2001­м он продал предприятие группе «Фосагро». Часть вырученных денег вложил в недвижимость: сейчас принадлежащая ему инвестиционная компания «Аме­роп» владеет бизнес­центром при гос­тинице «Marriott Гранд­Отель», поме­щением на Тверской, где расположен флагманский магазин Samsung, и рядом других объектов. Словом, у пред­принимателя есть средства, чтобы заниматься коллекционированием.

«Молодая дама и служанка» Франка выставлялась на одном из антиквар­ных салонов в Москве за $250000, но никого не заинтересовала. Бабкин вы­ждал время и выторговал ее у владельца дешевле (точную сумму коллекционер не называет). Очень дорогих полотен он не поку­пает, опасаясь нарваться на подделку или на искусственно вздернутую цену. «У нас полный диссонанс в ценообразовании, — объясняет Бабкин. — Если вещь понравилась, надо уходить сразу, пока анти­квар цену не поднял». Он предпочитает на салонах только присматриваться. Иногда бывают удачные находки. Есть дилеры, которые везут из­за границы все подряд: и старинные утюги, и кар­тины. Однажды в запаснике у такого антиквара Бабкин заметил дубовую доску с зимним пейзажем всего за $500. После реставрации она совсем по­дру­гому выглядит и стоит дороже.

Самостоятельно он за границей ни­чего не покупает, полагаясь на профес­сиональных антикваров.

Не хотел бы он повесить рядом работу дейс­твительно дорогого художника? Он мечтает пополнить коллекцию кем­ни­будь из мастерской Брейгеля, но это значит потратить сразу несколько мил­лионов долларов. «Сейчас спокойно вытащить из бизнеса такие деньги я не могу — у нас долгосрочные проекты, обязательства, план до 2012 года», — объ­ясняет Бабкин. Впрочем, он мог бы и рискнуть: инвестиции в малых голлан­дцев столь же надежны, как в недвижи­мость.

Ирина Телицына («Форбс»)
№209(21876)
03.11.2006