Гламурные кузнецы

Они и лошадь­то видели только издали, а уж подковать ее и вовсе не мечтали. Они не надевают перед работой огромных кожаных фартуков, в приметы давно не верят и с богом огня вот уже пару веков общаются более чем фамиль­ярно.
Современные кузнецы, работая не по­кладая рук и молотов, теперь в угоду времени изготовляют изящные решетки на окна и заставляют раскаленный докрасна металл принимать абсолютно любую форму. Лишь бы она устраивала платежеспособного клиента. Современные кузнецы зарабатывают деньги. Художественная ковка в моде, а значит, этим надо пользоваться. А лошади… Да разве они в городах еще встречаются?

Уже 10 лет на самой окраине Вологды работает кузница. Точнее, мастерская художественной ковки, каких в областной столице, кстати, раз­два и обчелся.

Бывает так: двухэтажный особняк, скажем, из красного кирпича с широкой парадной лестницей и мраморными львами у входа вдруг перестает удовлетворять запросы своего хозяина. И вот тогда появляются вологодские кузнецы. Появляются и в Череповце, и в Ярославле, и в обеих столицах разом. Там, кстати, уже очень хорошо понимают, что ручная ковка — это не просто красиво. Это престижно. Железные ягуары в прихожей повышают статус хозяина, это своего рода визитная карточка состоятельного человека.

— Работать на Москву интереснее, чем на Череповец и Вологду. Если в Череповце решают поставить решетки на окна, то, как правило, долго не задумываются над тем, какие именно стоит выбрать. Наши экономят каждую копейку, им нужно проще и быстрее. Другое дело москвичи. Им подавай и индивидуальные проекты, и эксклюзивные решения. Москвичи готовы платить хорошие деньги, за это получают хорошие вещи, — говорит заместитель директора ООО «Художественная ковка» Вячеслав Караваев.

В ближайшем будущем вологодские кузнецы будут помогать реставрировать здание 1905 года — московскую гостиницу «Басманное». В ближайшем прошлом — уже выполненные заказы на Рублевке. Там, где находятся правительственные дачи, где отдыхал Борис Николаевич Ельцин, где живут звезды российского шоу­бизнеса.

— Мы никого не ищем. Находят нас. Как правило, через Интернет. Потом приезжают сюда. Конечно, в той же Москве есть свои кузнецы. Да только цены у нас в четыре­пять раз ниже. А качество ничуть не хуже. Москва давно в большом счастье, — смеется Вячеслав Караваев.

В большом счастье, похоже, и вологодские­череповецкие известные люди. Хотя называть имена знаменитых клиентов в современном кузнечном деле не принято. Да и самих кузнецов, которые каждое утро раздувают огонь в горне, похоже, мало интересует, для кого они нагревают железо. Для губернатора Вячеслава Позгалева, генерального директора холдинга ОАО «Северсталь» Алексея Мордашова или студента Ивана Петрова, который решил подарить своей девушке розу из латуни. А она издали так похожа на золотую! Чтобы изготовить такую розу, вологодскому кузнецу Алексею Попову понадобится всего несколько часов. Стоить железный цветок будет от 500 рублей и выше.

Пожалуй, единственная доступная всем вещь — это кочерга. 150 рублей, два часа работы и сотни ударов молотом по раскаленному до 900 градусов металлу. Сам молот весит в среднем килограммов пять. Работа, что называется, не для женщин. Но пока Вячеслав Караваев предупреждает, что раскаленный металл — вещь вообще­то опасная, а молот, который я смогу держать в руках, найти не так просто, я уже надеваю кузнечные перчатки. Самые обыкновенные перчатки, какие есть у каждого второго дачника. Но если стоишь около огромного горна и чувствуешь себя чуть ли не первым помощником Гефеста, то и самые обыкновенные рукавицы становятся кузнечными. Еще одна метаморфоза происходит с молотом. Когда смотришь, как легко им взмахивает Алексей Попов, — и не предполагаешь, каким неподъемным он может оказаться в других руках. Например, в моих. Ну допустим, поднять такой молот еще можно, но вот как следует размахнуться… Горн, молот, наковальня, щипцы — вот, собственно говоря, и все. Современные кузнецы пользуются «дедовским набором». Конечно, технический процесс никто не отменял, поэтому много лет наряду с обыкновенными молотами кузнецы используют и механические. Без них не обойтись во время ковки крупных предметов.

«…Вот, видите, беру обычные кузнечные клещи, осторожно захватываю ими нагретый кусок железа, — объясняет мастер, — вынимаю его из горна, кладу на наковальню и осторожно ударяю по нему молотом. Еще раз. Теперь пробуйте сами».

Яблочко — вот, пожалуй, и все, что может получиться у полных «чайников». В переводе с кузнечного яблочко — это обыкновенная железная спираль. Раскаленный металлический прут, податливый, как пластилин, накручивают на специальные кольца, а потом ударяют по нему несколько раз молотом. Это все. Такие «заготовки», к слову, делали и кузнецы Киевской Руси.

У меня задача сложнее. Я должна доделать железную розу. Около шести лет назад такой же цветок подарил кузнец Алексей Попов своей будущей жене. С тех пор она его муза. И к железной розе у вологодского кузнеца особые чувства. Несколько ударов молотом — и цветок испорчен. Ни продать, ни подарить. Беру его себе. На память.

— Сейчас, как и в прошлые века, кузнецы очень неплохо зарабатывают. Вологодский мастер может получать до 40 тысяч в месяц, — говорит Алексей Попов. — Но сейчас кузнецами чаще движет жажда денег. Хотя и вдохновение никуда не делось. Каждый кузнец ищет его по­своему. Например, я очень люблю русский рок. Раньше у нас в кузнице стояли огромные колонки. Я включал «Алису» или «Кино», и начиналось! Правда, удары молота заглушали даже Виктора Цоя. Поэтому через какое­то время пришлось отказаться и от колонок, и от рока. Так что утро на работе начинается с тишины. Первым делом мы разжигаем горн. В горнило насыпаем тонкий слой угля, сверху слой стружек и мелких древесных щепок, смоченных керосином. И наверх немного сухих дров. Как только дрова начинают гореть, тут же подбрасываем еще немного угля, и только тогда можно раздувать огонь. Когда уголь раскалится докрасна — все, пора за работу.

Не всякий кусок металла можно превратить в произведение искусства. Вряд ли что­нибудь получится из чугуна. Уж слишком это хрупкий сплав. На качество металла влияют примеси серы и фосфора. При содержании серы более 0,04 % металл просто­напросто разрушается под ударами молота, а фосфор делает сталь хрупкой в охлажденном состоянии.

— Кузнец должен безошибочно определять, какая сталь ему подходит, а какая нет. Мы ведь знаем о металле не меньше металлургов. Нет, ну вы посмотрите, металл, который мы сейчас с вами в горне нагреваем, уже даже не красный, а желтый. Это мы его так перегрели. Тут уже около 1000 градусов. А если нагреть до 1600, металл станет бело­голубым. Нам нужно только 900 градусов. Значит, охлаждаем? — смеется Алексей Попов.

Слава Левши, похоже, не тревожит ни одного вологодского кузнеца.

— Да нет, без подкованных блох обойдемся. Другое дело, если бы какая­нибудь наша работа стояла в центре Вологды. Я бы ходил с друзьями и говорил, что вот это «чудо» сделано моими руками. А вообще, все большую популярность сейчас приобретают модерн, барокко. Хотя многие заказчики, не утруждая себя изучением подробностей, охотно скупают и эклектичные поделки, где в куче лихих завитушек можно обнаружить малосовместимые фрагменты, — говорит Алексей Попов.

…Есть такая легенда. После окончания строительства храма в Иерусалиме царь Соломон созвал всех строителей, пообещав лучшему из них уступить свой трон во время пира. Один строитель, нимало не смущаясь, взбежал по золотым ступеням и сел на трон. Царь спросил, почему он это сделал. Мастер вместо ответа обратился к каменщику: «Кто сделал твои инструменты?» «Кузнец», — ответил тот. С этим же вопросом мастер обратился и к столяру, и к плотнику, и к другим строителям. Ответ был один: «Кузнец». «Значит, я имею право сидеть на троне», — сказал Соломону мастер. Кем он был — уже не вопрос.

Екатерина Дементьева
№199(21866)
20.10.2006