Берегите природу!

Экологи отличились в бизнес­войнах с несговорчивыми недропользователями
Росприроднадзор все решительнее вмешивается в многомиллиардные экономиче­­ские проекты, изменяя ход их реализации. В сентябре это ведомство потребовало ото­звать экологическую экспертизу крупнейшего проекта по добыче нефти и газа на россий­ском шельфе («Сахалин­2»). На минувшей неделе прозвучала уже угроза отобрать у «Лукойла» лицензии на разработку 19 место­рождений. Эффективность такого давления может быть не меньшей, чем у налоговых органов.

Первый раз в этом качестве Росприроднад­зор проявил себя еще 31 января 2003 года. Этим числом датирован документ, предписывающий «Арктикгазу», дочернему предприятию опального ЮКОСа, в течение двух месяцев озеленить тундру вокруг скважин на Ямальском полуострове. Та история сразу же стала анекдотом — всем было интересно, каким образом ЮКОСу удастся срочно озеленить тундру при температуре минус 59 градусов. С ЮКОСом, впрочем, удалось без труда разобраться с помощью налоговиков и прокуроров.

Однако иностранных инвесторов по этой линии «подцепить» гораздо сложнее. Большинство западных компаний избегает в России «подозрительных» схем налоговой оптимизации. По­этому фискалам трудно к ним придраться. Экологическую же мотивировку претензий к транснациональным компаниям не только проще составить, она еще и наи­более выигрышна в глазах западного общественного мнения, где сильны «зеленые» настроения. Главное, чтобы в обличительных документах Росприроднадзора и Минприродресурсов не было больше откровенных ляпов вроде озеленения тундры зимой.

В проекте «Сахалин­2», где участвуют пока только иностранные компании (англо­голландская «Роял Датч Шелл» (45 %) и японские «Мицуи» (25 %) и «Мицубиси» (20 %), налоговым органам найти нарушения крайне сложно, так как он реализуется в особом режиме раздела продукции, предусматривающем максимально прозрачные процедуры налогового учета. Поэтому за дело взялись органы природоохранные. Еще в июне Росприроднадзор предъявил «Сахалин Энерджи» (оператор проекта «Сахалин­2») первые претензии. Компанию уличили в целом ряде нарушений, в част­ности в том, что с одной из ее платформ в море сбрасывались нефтепродукты. Кроме того, утверждали в Росприроднадзоре, «Сахалин Энерджи» «регулярно нарушает сроки представления государственных статистических отчетов по водопользованию». Множе­ство последовавших затем проверок выявили немало природо­охранных нарушений: «переходы нефтепровода и газопровода через реки осуществляются не одновременно»; допускается загрязненный сток в нерестовые реки; устраиваются несанк­ционированные переезды автотранспорта через реки; опасные химикаты складируются недалеко от водных объектов; песок и грунт используются самовольно… Губернатор Сахалинской области Иван Морозов, еще недавно разгонявший антиглобалистские митинги местных «зеленых», вдруг прозрел и смело назвал стройку беспределом. Одновременно по всем каналам российского телевидения началась активная кампания по дискредитации «Сахалина­2» и закона об СРП (Соглашение о разделе продукции), благодаря которому проект появился на свет. На фоне репортажей, демонстрирующих колониальный беспредел иностранных компаний, клеймятся лидер партии «Яблоко» Григорий Явлинский и бывший премьер­министр России Виктор Черномырдин, по инициативе которых якобы в свое время был принят «преступный» закон, по которому Россия фактически бесплатно отдает западным колонизаторам сахалинские энергоресурсы.

Следует, впрочем, уточнить: по СРП ино­странцы получают почти всю прибыль от добычи углеводородов на Сахалине лишь до тех пор, пока не окупятся их затраты на реализацию проекта (20 млрд. долларов). России на этом этапе достается лишь 6 % от стоимости реализованного сырья. Когда же инвестиции окупятся, продукция должна будет делиться между Российской Федерацией, Сахалинской областью и компанией.

В свое время такие концессии широко использовались ведущими мировыми державами при колониальном разделе мира. И в 1994 году, когда у нас разрабатывался закон об СРП, Россия тоже чем­то напоминала колонию: огромная страна с несметными природными ресурсами побиралась перед Международным валютным фондом, не имея финансов для разработки новых месторождений. К тому же Россия до этого проекта не добывала нефть и газ на шельфе, где сложная сейсмическая зона, замерзающее на полгода море, очень ранимая экологическая среда (опыт Каспия здесь не совсем пригоден). И у нее для этого не было ни технологий, ни кадров. А Норвегия, Англия, Голландия, Япония и Канада уже с 60­х годов прошлого столетия работают на северном шельфе и накопили в этом деле огромный опыт. Так дела обстояли в 1994 году, когда Борис Ельцин позвал на Сахалин западных инвесторов. Так было и в 1996­м, когда для того, чтобы они действительно сдвинулись с места, потребовалось принять закон об СРП.

Сейчас же другая эпоха, когда и казна забита нефтедолларами под завязку, и опыт появился. Да и нефть с газом стоят на мировых рынках гораздо дороже, чем раньше, и эту прибыль ох как не хочется отдавать ино­странцам. Вот и решили в Кремле переписать условия игры. Но нельзя просто взять и отобрать месторождение. Ведь одно дело сутяжничать с ЮКОСом, и совсем другое — с таким транснациональным холдингом, как «Шелл». Здесь и международным скандалом может запахнуть. Поэтому сначала планировалось цивилизованно внедрить в проект «Газпром». И отечественный монополист подписал в прошлом году с «Шелл» меморандум о взаимопонимании, в соответствии с которым должен был получить 25 %+1 акцию в проекте «Сахалин­2» в обмен на 50 % в совместном предприятии «Заполярное­Нео­ком». Однако когда эта сделка сорвалась, в ход были пущены экологические аргументы.

12 октября комиссия во главе с заместителем руководителя Росприроднадзора Олегом Митволем, известным широким слоям населения по борьбе с дачами на берегу Истринского водохранилища, вылетела в Коми, где в сопровождении российских и иностранных журналистов, а также представителей международной экологической организации Greenpeace зафиксировала многочисленные разливы нефти, неучтенные буровые вышки, несанкционированную стокилометровую просеку и прочий экологический беспредел в вотчинах российской нефтяной компании «ЛУКОЙЛ», считающейся одной из самых лояльных государству коммерческих структур. Митволь раздал множество гневных интервью, в которых пригрозил ото­звать у «ЛУКОЙЛа» 19 лицензий на разработку участков компании в Республике Коми и Ханты­Мансийском автономном округе.

В российских изданиях стали гадать, чем не угодил Кремлю Вагит Алекперов. В западных же решили, что десант Митволя в Коми — это всего лишь операция прикрытия, призванная доказать миру, что природоохранный надзор в России в равной степени строг как к ино­странным, так и к местным компаниям. Немецкая Berliner Zeitung, в частности, иронизирует: «Москва пытается сгладить впечатление о специфической форме экспроприации ино­странных концернов, которые, с точки зрения чиновников, стали слишком могущественными. Сейчас Министерство природных ресурсов РФ грозит отзывом лицензии и доначислением налогов также российским концернам — част­ному «ЛУКОЙЛу» и государственной «Рос­нефти». И пусть никто не говорит, что в России действует выборочная справедливость!»

На прошлой неделе президент России Владимир Путин сделал канцлеру Германии Ангеле Меркель предложение, от которого она, по всем расчетам, не должна была отказаться: ее стране сулили 70 — 80 % ресурсов богатейшего Штокмановского газового месторождения, которое Россия решила осваивать самостоятельно (ранее Штокман обещали США). Благодаря этому Германия получала бы 90 — 95 млрд. кубов газа, что сделало бы ее ведущей газораспределительной державой Европы. Ответ Ангелы Меркель последовал не сразу. Но когда Путин уже покинул Германию, она бросилась к президенту Франции Жаку Шираку и подписала с ним заявление о создании энергоальянса без России. «Меркель понять можно, — пишет NewsWeek. — Неизвестно, что будет с Россией через два года, когда Путин оставит свой пост. И зависеть только от «Газпрома» небезопасно». «Методы, с помощью которых российские власти действуют против ино­странных концернов, добывающих нефть и газ на Сахалине согласно так называемым Соглашениям о разделе продукции, свидетельствуют о том, что существует достаточное количество средств оказания непрямого давления с целью изменения достигнутых договоренностей», — приходит к выводу Frankfurter Rundschau.

Сергей Бегляк
№199(21866)
20.10.2006