Попьем воды из-­под крана?

Из далекого Амстердама вернулся в родной город Николай Архипов, главный эколог ОАО «Северсталь», председатель экологического комитета Законодательного собрания области. На сей раз он участвовал в обсуждении темы, касающейся всех и каждого: питьевой воды, ее качества. Мы попросили Николая Александровича рассказать о поездке.
— Это была общеевропейская конференция под названием «Водный форум». Она проводится уже седьмой раз. И по уровню организации видно, какое значение придают страны Запада качеству питьевой воды. На первых порах все было организовано довольно топорно, а сейчас — на высоком уровне. Кроме европейцев приехали представители США, Канады и Мексики. Это не удивительно, ведь теперь каждому известно, что здоровье каждого человека и здоровье нации в целом во многом зависят от качества питьевой воды.

— И как же оценивается с европейской точки зрения российская вода?

— В большинстве городов она не пригодна для питья, требует доочист­ки и кипячения. Это касается Екатеринбурга, большей части Москвы, Санкт­Петербурга, Вологды. Череповец на этом фоне скорее исключение, чем правило. Побывав на этой конференции, я еще раз убедился, что мы идем в верном направлении; нам до уровня мировых стандартов осталось несколько шагов.

— А какие уже сделаны?

— Мы отказались от хлорирования воды. Иногда к нему приходится прибегать в паводковый период, но это редко. Отказались и от озонирования воды, которое во многих регионах нашей страны выдается за передовую технологию.

— А это не так?

— Озон — мощный канцероген. Кроме того, он ускоряет электрокоррозию водопроводных труб, способен вызывать отравления обслужива­ющего персонала. От этой технологии отказались практически все страны Европы и перешли к ультрафиолетовому обеззараживанию воды, как и мы в Череповце.

— Но вы сказали, что до европейского уровня нам осталось еще несколько шагов.

— Да, и шагов весьма дорого­стоящих. Речь идет о внедрении осмотических установок — процесса обратного осмоса. По сути, это продавливание воды сквозь толстую серебряную пластину через отверстия, диаметр которых измеряется в микронах. Внедрение такой технологии в Череповце будет стоить около 75 млн. долларов. Но тогда в вашем кране будет почти питьевая вода.

— Почему почти?

— Да потому, что в качестве питьевой она доходит от насосов очистных установок до внутридомовой разводки. А вот уже внутри дома она идет по трубам, которые ржавеют, которые населены колониями различных микроорганизмов. На Западе эту проблему сняли, когда стали применять трубы из нержавеющей стали или из пластика.

Кстати, в том же Амстердаме лет 15 назад в каждом гостиничном номере висели таблички с предупреждением, что воду из крана пить нельзя. Сейчас они уже сняты.

В целом я могу сказать, что по пути решения «водных» проблем мы идем в верном направлении и достаточно быстро. К Дню города запустим еще одну ультрафиолетовую установку обеззараживания сточных вод, чтобы из канализации в Шексну не попадали болезнетворные микроорганизмы.

— Когда я смотрю на грязные воды Шексны, из которой пьет Череповец, мне с трудом верится, что вода в моем кране может быть чистой.

— И зря. Сегодня загрязнение воды в реке в 10 раз меньше, чем в 70­е.

— Как вы сказали, Череповец сделал для очистки воды многое. А что еще нужно сделать, кроме внедрения обратного осмоса?

— Еще более важно, чтобы эстафета очистных мероприятий была подхвачена жилищно­коммунальными предприятиями и строителями, чтобы внутридомовые водопроводы заменялись постепенно на трубы из пластика. Что этому мешало до сих пор, я не очень и понимаю. Они и лучше, и дешевле, чем металлические. Наверное, сказывалась инертность мышления.

Николай Архипов рассказал и о своих впечатлениях от Амстердама:

— Город удивил экологичностью жизни. Экологичностью сознания. Экологичностью законов. В Амстердаме живут около 740 тыс. человек. Зарегистрировано 1 млн. 200 тыс. велосипедов; большая часть населения ездит именно на них. Меньшая — на комфортабельном бесшумном трамвае, на метро. В общем, на автомобилях ездят редко и мало. Совершенно нет пробок. Очень четко действует полиция. Припарковался на газоне — штраф 2000 евро. Там трепетно относятся к городским зеленым насаждениям. Чтобы срубить умершее дерево, вызывается специальная комиссия из муниципалитета, которая определяет, можно это делать или нет и что посадить на этом месте. Даже в лесопарковых зонах, в частных владениях хозяин не может самовольно орудовать топором. Такое варварство, как у нас, невозможно.

— Что вы имеете в виду?

— Примеров множество. На бульваре Доменщиков при строительстве нового здания Сбербанка срубили шесть лиственниц, посаженных еще в 1965 году. Варвары! Иного слова и не подобрать. В Голландии они заплатили бы 2000 — 2500 евро за каждый пень.

Юрий Сторожев
№186(21854)
04.10.2006