Страсти по Андрею

Вердикт по делу военнослужащего Сычева, ставшего жертвой армейской дедовщины, не удовлетворил ни одну из сторон
На этой неделе одной из самых обсуждаемых тем стал приговор по уголовному делу о дедовщине в челябинском танковом институте. В результате проявлений дедовщины солдат Андрей Сычев лишился обеих ног. Обвиняемый в издевательствах младший сержант Александр Сивяков приговорен к четырем годам лишения свободы в колонии общего режима. Кара избрана не такая суровая, как рассчитывали представители обвинения и родственники изувеченного солдата. Но и не условная, как надеялись адвокаты Александра Сивякова и сам сержант. Судебная тяжба и вердикт военных судей оставили за собой длинный шлейф во­просов. Восторжествовала справедливость или челябинскую трагедию пытались использовать как козырную карту в политических играх? Свое мнение сегодня высказывают…

Олег ПЛАТОНОВ, депутат городской Думы:

— У меня у самого два сына, старшему 17 лет, он учится в институте, младшему 2 года. Проблема дедовщины в армии не может не волновать общество. Но лично для меня трагедия в Челябинске — тайна, покрытая мраком. Я понимаю, что перед судом стояла непростая задача: показания свидетелей и медицинских экспертов противоречили друг другу. Одни солдаты все видели и слышали. Другие крепко спали и ничего не заметили. Непонятно, откуда вдруг появились сразу две версии: издевательство или наследственное заболевание Сычева. И тут же вывод суда: Сычев не страдал никакими врожденными заболеваниями. Ясно одно — покалечили человека. Нет уверенности, думаю, и у большинства россиян тоже, что суд досконально разобрался в деле и виновные наказаны. Сивяков получил четыре года, но почему не привлечен к ответственности ни­кто из офицерского состава? Ведь с их попустительства стали возможными подобные неуставные отношения. Приговор суда оглашен, но кричать по этому поводу, что справедливость восторжествовала, почему­то не хочется.

Екатерина БУДЫКИНА, выпускница гуманитарного института ЧГУ:

— Раньше считалось, что молодой человек должен отслужить в армии, только в этом случае он настоящий мужчина. Теперь юноши косят от армии. Осуждать это лично я не могу. Судя по рассказам своих друзей, побывавших в армии, дедовщина там процветает. Особенно тяжело первые полгода. Мой двоюродный брат призывался из Иванова и первые полгода писал родным отчаянные письма: пришлите вещи, деньги, еду… Когда встревоженные родители спрашивали, зачем всего столько, ответ был один: чтобы не били, не издевались. Шок службы в армии пережила вся семья. Опять же я не понимаю, как человек, пройдя через такой ад, в конце службы превращается в монстра, который издевается над молодыми солдатами. И почему проблему дедовщины не могут решить? Правительство на нее закрывает глаза, военные защищают честь мундира. Справедлив ли приговор? У меня нет оснований не доверять российскому суду.

Юрий МАКАРОВ, генеральный директор ЗАО «Череповецдорстрой»:

— Нужно ли рассуждать о справедливости? Дали бы Сивякову не четыре года, а десять лет. Что изменится? Сыр­бор разгорелся из­за дедовщины. А в армии она испокон веку. Я служил на Дальнем Востоке в 1971 — 1973 годах и на себе испытал, что это такое. Хорошо, я пошел в армию после техникума, отношение ко мне было несколько иным. Почему в армии калечат? Да потому, что офицерскому составу все до лампочки. Отдал роту на откуп старшине и на все махнул рукой. В итоге и избить могут ни за что, и заставить дедам прислуживать. В этой трагедии виноват не только сержант Сивяков, но и весь офицерский состав. Куда смотрели офицеры, если в их казармах творятся такие издевательства? Говорят, дедовщину не искоренить. Вранье. Я сам перед «дембелем» был сержантом, и мы с ребятами постарались убрать дедовщину. И получилось.

Татьяна Ковачева
№183(21851)
29.09.2006