«Мой голос — ваша радость и моя беда»

Известный сатирик Семен Альтов выступил в одном из ночных клубов Череповца
Последние два года он пишет свои произведения на компьютере. «Я умею только печатать, остальное — тайна», — говорит Семен Теодорович. Однажды, набрав текст очередного пассажа, он отправил его на печать. Компьютер решил сыграть с писателем дурную шутку. «Вылезает первая страница, следом опять первая страница, и снова первая страница. Целая пачка первых страниц», — как о катастрофе рассказывает нам Альтов. Пришлось прибегнуть к помощи «подкованной» невестки. Один из последних живых юмористов, прочитав первую страницу творения которого, хочется немедленно приняться за вторую, спасается от творческой деградации компьютерным невежеством: «Я знаю, что мой сайт очень хороший, мне об этом часто говорят. Но выходить в Интернет я не умею и своего сайта никогда не видел». Большинство коллег Альтова знакомы с ПК и всемирной сетью гораздо ближе.

Отличительная черта Семена Альтова, да простит меня сам писатель, не стиль его литературный, а тембр голоса. Почти у всех знаменитых «хрипунов» этот самый тембр имел внешнюю причину. Русский Шерлок Холмс Василий Ливанов в молодые годы сильно простудился, Владимир Высоцкий заработал своеобразный голос тем, что курил, как паровоз. У Семена Альтова, как говорят уличенные в хирургическом вмешательстве топ­модели, — «все природное». «Иногда слышу: «Смотри­ка, он и в жизни так разговаривает». Если говорить серьезно… Врач сказал, что у меня голос утробный. За время концерта я устаю безумно, как будто разгрузил вагон с цементом. Потому что не тем местом набираю воздух. Это ваша радость и моя беда».

Оказывается, не только сладкоголосым доступна народная любовь. Крайнее ее проявление, фанатизм, Семен Теодорович считает одним из самых больших наказаний для артиста. «Поскольку я человек нормальный — и те, кому я симпатичен, тоже люди нормальные. Когда меня узнают, улыбаются, кивают, могут пропустить без очереди. Я однажды ехал из Петербурга в Москву в одном поезде с Леонтьевым, и какие­то три женщины с цветами бежали, по­моему, до Бологого», — вспоминает он.

Отвечая на вопрос о коллегах по цеху, Альтов говорил с интонациями ученого­энциклопедиста. Выскажет суждение о том или ином «смехаче» и тут же ослабляет резкость примирительным «наверное, это тоже имеет право на жизнь». Из тех, кого уважает, на первом месте Михаил Жванецкий: «Люблю Михаила Михайловича за лаконизм и за то, что всегда несет информацию». Комплиментов от мэтра заслужила и поросль из «Камеди­клаб». Мол, занимаются ребята новаторским юмором, чем и сам Альтов знаменит. А вот за проскальзывающий в номерах «клаба» матерок новаторам от «породившего» их Альтова досталось по губам: «Это запрещенный прием. У мата всегда есть градация. Если я сижу с мужчинами в бане, это одна лексика. Если среди нас хотя бы одна женщина, это другая лексика. Если выступаю в зале на тысячу человек — это третья. А если это идет на многомиллионную телевизионную аудиторию — это четвертая. Нормальный человек должен понимать: что ты позволяешь себе в бане, не всегда можешь позволить себе на страну. А у нас для многих одинаково, что баня, что страна. Я слышал, они на Первый канал переходят, там их, конечно, приберут. Посмотрим, как они на Первом канале без мата и сексуальных шуточек проживут».

Сказал и отправился разгружать голосом новый «вагон с цементом».

Сергей Виноградов
№181(21848)
26.09.2006