Песни в мажоре

Виктор Соломенцев исполняет репертуар долгожителей и не имеет в этом конкурентов
Обычно на афишах его представляют так: по роду деятельности и спектру возможностей — певец­аккордеонист, при этом работающий в жанре «традиционной эстрады». В поисках значения забытого словосочетания необходимо обратиться ко временам куда более древнем, чем эпоха Софии Ротару, Аллы Пугачевой и Льва Лещенко. К другому Лещенко, Петру, и другой Алле, Баяновой. А еще Александру Вертинскому и Георгию Виноградову, Изабелле Юрьевой и Вадиму Козину.

Жанр этот трудно представим без деревянной эстрады в парке, отглаженного смокинга и треска старой пластинки. Виктор Соломенцев, что называется, «запал» на традиционников после выхода в свет пластинки Петра Лещенко, которая в 1989 году попала на первое место хит­парада «Комсомольской правды», оставив далеко позади эстраду современную. С тех пор заслуженный артист России Виктор Соломенцев редко исполняет что­то иное, да и конкурентов на этом поприще у него в стране нет. Концерт в зале череповецкого Филармонического собрания, состоявшийся в четверг, исключением не стал.

— У вас на Северо­Западе я на гастролях впервые. Мои маршруты — это Москва, юг, Сибирь и заграница.

— Аккордеон когда впервые в руки взяли?

— В 12 лет. Мы с родителями плавали по Волге в круизе, и на палубе теплохода я услышал аккордеон. Он мне очень понравился, и я в конце концов настоял, чтобы мне его купили. И стал заниматься.

— Обычно ретро­музыку слушают потому, что она напоминает о молодости. Современников ретро, которое вы исполняете, к сожалению, среди живых почти нет. Почему же эти песни так популярны?

— Мои зрители — в основном люди от 50 до 80 лет. Но и молодежь подтягивается. Я думаю, это оттого, что у них возникает какой­то духовный, эмоциональный вакуум. Любой музыке соответствуют определенные вибрации в теле человека, а старая эстрада очень сильна сама по себе. Время, когда она сочинялась, было непростое. Культ личности, все давилось. Спецзаказы диктаторов на сочинение подобной музыки, чтобы создавать мажор. Для того ее и развивали.

— С кем­то из героев той эстрады удалось встретиться? Знаю, что с Изабеллой Юрьевой вы знакомы…

— Не то чтобы очень близко, однажды только выступали в сборном концерте. С Аллой Баяновой мне довелось много работать вместе. Три года мы гастролировали по России, в одном из номеров у нас был дуэт. Вадима Козина я, к сожалению, лично не видел. Он умер в 1994 году в возрасте девяноста с лишним лет. Но я неоднократно был в Магадане, участвовал в концерте к его столетию. Бывал и на могиле, в его музее. Хорошо знаком с дамой, которая его опекала последние годы.

— Как вы уходите от их манеры пения?

— Я действительно не пытаюсь никому подражать. Беру только репертуар, уже семь лет никого из них не слушаю, ни Вертинского, ни Козина, ни Лещенко. Это может сыграть дурную шутку. К примеру, одна моя знакомая, певица, никак не может выйти из манеры Камбуровой. Надо искать свою правду пения.

— Вы не задумывались над тем, что все старые эстрадники — долгожители? Упомянутые певцы и певицы доживали до восьмидесяти с лишним, девяноста лет. Может быть, стоит ввести методику оздоровления этими песнями, и долгожителей будет больше?

— Я думаю, это генетика, порода. У Баяновой до сих пор свои зубы и волосы, что тут еще скажешь?

— Относительно выступлений за границей… Какой репертуар туда везете?

— Концерты за рубежом бывают разные. Но я никогда в той же Европе не пою иностранную программу. Только русскую. Зато пою западные песни в России, так у меня получается все наоборот. Но все и везде зависит от аудитории и заказа продюсера.

Сергей Виноградов
№180(21847)
25.09.2006