История государства российского

Известный вологодский журналист и исследователь Анатолий Ехалов выдвигает свою версию
Известный вологодский писатель и журналист Анатолий Ехалов начал снимать телевизионный цикл о вологодских землепроходцах — покорителях Сибири и Дальнего Востока, Алеутских и Командорских островов, основателях русских поселений на Аляске и в Калифорнии. Как уже писала «Речь», цикл будет состоять из пяти фильмов. Первый посвящен воистину исполинской, легендарной фигуре — покорителю Сибири Ермаку Тимофеевичу. В августе Анатолий Ехалов вместе с оператором Первого канала Владимиром Ильиным совершили телеэкспедицию «Дорогой Ермака» — от Вологды до Тобольска. Результат — 7 тыс. км на спидометре, 20 часов отснятого материала (хронометраж всего фильма — 40 минут) и множество доказательств, фактических и полумифических, подтверждающих версию Ехалова: Ермак был родом из наших мест и свой знаменитый поход начинал не с Волги, как принято считать, а с Русского Севера. Попробуем вместе с Анатолием Константиновичем еще раз, теперь на страницах «Речи», пройти этой дорогой, попытаться нащупать ключевые моменты истории, определившие на много веков вперед судьбу государства российского. В некотором государстве жили-были…У большинства из нас весьма смутные представления о родной истории: хаотический набор дат, имен, событий. В одном «флаконе» призвание варягов и Крещение Руси, монгольское иго и Куликовская битва, Иван Грозный и Самозванец. Да и сама история — не наука в строгом смысле этого слова. С большей или меньшей степенью достоверности можно определить ключевые даты и события, а дальше… Дальше — простор для интерпретаций и мифотворчества. И это не хорошо, не плохо, это — данность. Впрочем, если вдуматься, даже наша собственная жизнь или жизнь окружающих — тоже набор дат и событий, которые мы вольны пересказывать и мифологизировать как угодно. Тем не менее столбовые дороги истории, российской в том числе, более-менее извест­ны: «в некотором царстве, в некотором государстве жили-были…» Разберемся для начала с «царством-государством».

Ермак и его поход — это конец XVI века, одного из самых трагических в истории России. Да и сама история нашей страны, по сути, тогда только начиналась. Большинству из нас, конечно, привычнее школьные формулы и цифры: мол, мы государство с более чем тысячелетней историей, ведь нынешняя Россия «идет» с Киевской Руси. Так, да не так… Киевская Русь — это скорее «бабушка». Но были у нее и другие «внуки». И к XVI веку, о котором пойдет речь, не было никакой ясности, кого из этих «внучат» ожидают почет и слава, а кого — забвение.

Натиск с Запада.Европейская часть нынешней России на государственной карте XVI века выглядела примерно так. Московия — конгломерат нескольких княжеств северо-восточной Руси, относительно недавно объединенных под властью великого князя московского (первым князем, венчавшимся на царство, был как раз Иван Грозный). На западе и юге… еще одно русское государство, причем на тот момент более могущественное, нежели Московия. Это — Литва, или Западная Русь. Ключевые города — Киев и Чернигов, Вильна и Минск, Полоцк и Витебск. И собственно литовцы (предки сегодняшних) составляли в этом государстве меньшинство. Основная масса населения — славяне (позже названные украинцами и белорусами) преимущественно православного вероисповедания. Но к царствованию Ивана Грозного Русская Литва стала активно «озападниваться», точнее — ополячиваться и окатоличеваться. А к его концу и вовсе возникло объединенное польско-литовское королевство, в котором на смену прежней веротерпимости пришла католическая экспансия. Пик ее пришелся на начало XVII века, на так называемую Смуту. Но и в XVI веке Московия и Литва постоянно враждовали.

— Венцом этой вражды стала Ливонская война (за «окно в Европу», выход к Балтике), продлившаяся почти 20 лет, и поход на Москву знаменитого Стефана Батория. Ермак Тимофеевич был непо­средственным участником этих событий, — убежден изучивший немало историче­ских источников Анатолий Ехалов.

Натиск с Востока.На восточных и южных границах Московского княжества тоже не было спокойствия. Золотая орда к тому времени уже почила в бозе, но на ее развалинах возникло несколько ханств — Крымское, Казанское, Астраханское, Сибирское и другие. С татарами отношения были сложные. Одни шли к московскому князю на службу, «обрусивались» и давали начало знаменитым впоследствии фамилиям (например, род Годуновых). Другие постоянно терзали набегами русские города.

— Их интересовала прежде всего «живая добыча». Едва ли не каждый татарский набег заканчивался уводом в полон тысяч, десятков тысяч русских рабов, — рассказывает Анатолий Константинович. — Пленников переправляли в Кафу (нынешняя Феодосия), где их по дешевке и оптом скупали вездесущие генуэзские купцы, чтобы затем перепродать на невольничьих рынках Малой и Средней Азии. Эти рынки были буквально забиты славянскими рабами.

Чтобы хоть частично нейтрализовать угрозу с Востока, еще совсем молодой царь Иван Васильевич совершил два удачных похода — на Казань и Астрахань. Эти ханства пали, но оставалось мощнейшее Крымское. Крымские татары продолжали убивать и грабить. Лишь один пример: в 1571 году хан Давлет-Гирей взял, сжег и разграбил Москву (Иван Грозный со свитой бежали), разорил Рязанщину и другие города к югу от столицы. В полон было уведено, по разным оценкам, от

30 до 100 тыс. русских людей.

Часто единственной защитой от татар были казаки: и те, что шли на государеву службу, и те, что обосновались на Дону и Волге (впрочем, часто они менялись местами). Ермак Тимофеевич «повоевал» и на «юго-восточном фронте».

Единственным относительно спокойным местом в Московии тогда были вологодские земли, куда не доходили татары и до поры до времени литовцы с поляками. В Вологду, как известно, царь Иоанн Васильевич даже хотел перенести столицу. В Кирилло-Белозерский монастырь (по Шексне, мимо нынешнего Череповца) он постоянно ездил на богомолье. Купеческие города Тотьма и Великий Устюг были богатейшими в Московском царстве. Судьба Ермака Тимофеевича теснейшим образом переплетена и с этими землями.

Террор.Ко всем внешним бедам нужно приплюсовать и внутренние. Почти 50 лет на Москве «сидел» царь, чье имя стало нарицательным. Начинавшееся покорением Казани и Астрахани царствование Ивана Грозного затем, за редкими исключениями, было чередой поражений. Одним из этих поражений стала печально знаменитая опричнина — террор, который царь Иван устроил собственному народу. Она продолжалась более 10 лет и унесла десятки тысяч жизней (одно только избиение Великого Новгорода — это более трех тысяч убитых и замученных). С исчезновением опричнины террор ослаб, но не прекратился. Но главное преступление Грозного против собственного народа — это атмосфера страха и ужаса, посеянные в Московии. Образно выражаясь, царь сломал хребет своему государству, своему народу. Лучшие бояре или были казнены, или, как князь Курбский, бежали. Самые отважные, пассионарные простолюдины либо тоже гибли (на дыбе и в войнах), либо шли куда подальше от царевых слуг и наместников: в казаки — на Дон и Волгу. А уж там давали себе волю: и татар били, и царскими обозами не брезговали. Из-за чего за казаками с переменным успехом гонялись посланные царем войска. Побывал в «конфликте с государством» и Ермак Тимофеевич.

По словам Ехалова, к концу царствования Ивана Грозного судьба России висела на ниточке, которая едва не порвалась 20 лет спустя в Смутное время. Но по странному стечению обстоятельств, по «велению истории» именно тогда, когда молодое российское государство могло исчезнуть с исторической карты, у него открылось второе дыхание. Россия начала прирастать Сибирью. И главным героем этой эпической истории стал все тот же Ермак Тимофеевич.

Но об этом — ровно через неделю.

Сергей Комлев
№169(21836)
08.09.2006