Хорошо ли там, где нас нет? Повседневная жизнь норвежцев глазами русского человека

Попасть за границу хотят многие. Одни — ради путешествия, другие — ради отдыха и развлечений. Третьи твердо убеждены: заграница — рай земной, обустроиться в котором лучше пожизненно. Спешу разуверить многих наших читателей — получить даже вид на жительство во многих европейских странах сложно, а найти применение доброт­ному российскому образованию подчас так же «просто», как слетать на Луну. Но и это не главное. Главное понять, совместимы ли вы и ваша вторая родина. Проведя год в норвежской семье (я работала гувернанткой), поняла: то, что подходит Мэри, Маше просто противопоказано.
Жизнь среднестатистиче­ского норвежца — воплощение стабильности. Не омрачена она ни черными вторниками, ни бензиновыми кризисами, ни новогодними отставками президента. Банальная по сущности философия жизни сводится к удовлетворению простейших по­требностей — посадить, родить, построить. Посадка деревьев в этом северном народе заложена генетически. Построить дом и вырастить детей вполне можно за счет государ­ства. Такую социальную обеспеченность и заботу государства, которую на себе в полной мере испытывают норвежцы, в наших условиях существования можно вполне признать восьмым чудом света. И северные жители великодушие государства принимают с радо­стью: берут кредиты на свадьбы, похороны, семейные праздники, на походы к дантисту. И непременно в день особых торжеств у стен родного дома вывешивают флаг, в дань уважения королю и правительству за его заботу.

Чтобы обосноваться в иноземном государстве, нужно понять: готовы ли вы принять и культуру, и быт ваши новых соотечественников. Вам каждый день придется поддерживать тот стиль жизни, который проповедуют ваши теперешние соседи по родине.

Дом, семья, дети — вот три главных кита, на которых зиждется жизненный уклад норвежцев.

А вот стол — сущий враг. И исключительно для русского человека. Это только в телевизоре полуфабрикатное существование выглядит вполне пристойно. Реклама норвежской семги и в Норвегии — реклама. Зато хлеб — всему голова. Похоже, этот советский лозунг, украшавший выкрашенные зеленой краской стены советских столовых, был изобретен норвежцами. Именно хлеб — завсегдатай их стола. Вприкуску с ним употребляется все, что вполне легко усваиваемо и без этого злакового продукта. На кусок хлеба граждане экономически стабильного государства кладут: а) огурцы; б) бананы, в) вино­град, д) клубнику. И вы будете правы, если зададите резонный вопрос: а как? Просто на ломоть хлеба намазываете масло (да­да, этот соленый маргариновый продукт, именуемый «у них» маслом), а поверх — дольки клубники.

— Картошку я варю в мундире, а рыбу не солю, — вздыхает хозяйка дома Анна, усердно обрывающая длинные, размером с мышиный хвост картофельные отростки. То, что этот продукт нужно употреблять как минимум в чищенном виде, наверное, было написано у меня на лице, потому что оторвав белые хвостики, Анна тут же пояснила: — А что, картофель в мундире очень даже полезен, особенно кожура, в ней много витаминов.

Не знаю, сколько витаминов в сморщенной, как шерсть шарпея, картошке, но мы ее все­таки ели. Дети усердно поливали «витаминизированный» продукт кетчупом, чтобы утопить в красной жидкости все «прелести» его внешнего вида.

Разумеется, никакого борща ни одна норвежская хозяйка вам не сварит. «Ох, это так утомительно!» — любят восклицать представительницы прекрасной половины, увидев, как я готовлю заштатный салат «Оливье». Конечно, лучше полуфабрикаты, пролежавшие в холодильнике полгода. Нет­нет, я не ошиблась. Еще одна особенность домашнего хозяйства в Норвегии — ничего не выбрасывать. Остатки завтраков, обедов и ужинов старательно отправляются в холодильник или морозильник. К примеру, приготовленные на рождество котлеты могут быть выставлены к праздничному пасхальному столу, а свинина с брусничным вареньем (тоже традиционное новогоднее блюдо) будет подаваться к майскому Дню независимости.

Впрочем, консервировать в морозильной камере, а их в нашем доме было две, мои работодатели любили не только праздничные яства. Как вам понравится, например, хлеб, купленный месяц назад на распродаже и размороженный в микроволновой печи? Из морозильника достаются и многие другие продукты — сыр, колбаса, масло.

— Детей нельзя наказывать, их нужно поощрять, — дает мне наставления Анна. — И не дай бог ударить. Это запрещается категорически. Смотреть телевизор нельзя, а вот гулять — каждый день по два часа. Рисовать, читать книги, лепить, играть — все приветствуется.

«Интересно, рисование, пение, танцы и чтение займут максимум часа полтора, — думаю я про себя. — А где же гулять, если мы живем на горе, и ближайший наш сосед — дремучий лес?» Мысли, чем же занять этих маленьких граждан богатого государства, терзали меня на протяжении всей моей гувернантской карьеры. На самом деле, до центра города — километров восемь, к тому же автобусы в наш отдаленный район не ходят. Единственный выход — гулять по лесу. С рюкзаками и походным провиантом, имитируя настоящую туристическую вылазку в горы. На второй же день мои маленькие подопечные наотрез отказались быть «взрослыми путешественниками» и с ревом запросили мультики. А что делать, если смотреть продукцию заграничного мультпрома им запрещено? Правда, с одной оговоркой: если на улице дождливо, вполне можно посвятить час просмотру какого­нибудь «Тома и Джерри».

Однако ж сами родители, не зная, чем в своей лесной глуши занять подрастающее поколение, вполне могли позволить себе слабинку — по вечерам «поколение» только и делало, что пялилось в телевизор, хохоча и передразнивая героев очередного рисованного сериала.

То, что именно Норвегия является родиной феминизма, я убедилась сразу — обязанности (и моральные, и материальные) в доме распределены действительно поровну. Согласитесь, только в нашей российской дейст­вительности удачная банкирша может быть не менее грамотной домохозяйкой, выполняя все положенные по статусу обязательства, перечислять которые не хватит пальцев на всех конечностях ее, супруга и детей. В Европе все иначе: за детьми смотрят в четыре глаза, а хозяйские дела выполняются в четыре руки. Отдыхать ездят по очереди. Оплачивают покупки в дом каждый из своего бюджета. Он — коммунальные расходы. Она — продукты. Учитывая европейскую бережливость в отношении денег, не трудно представить, что каждый старается сэкономить на своем.

— Кто проговорил столько денег по телефону? — возмущается Гюнтер, искоса поглядывая на меня, будто на моем лице написан адрес исчезновения его финансов.

— Денег мало осталось, так что на ужин будет картошка и рыбные котлеты, — отзывается на его недовольство Анна.

Отомстили друг другу. Анна, любительница телефонного трепа, решила пригрозить супругу, лишив его любимых креветок на ужин.

Он соглашается и про телефонные переговоры, на которые ему приходится раскошеливаться, забывает. Мне кажется, я слышу его зубовный скрежет. Анна знает, что супругу нужны деньги на новый автомобиль, однако принять посильное участие в накоплении средств не желает — да и действительно, где ж их взять, если она месяц назад приобрела новый мотоцикл «Ямаха», который 35­летней даме обошелся в 12 тысяч долларов? Вот и приходится ей, с зарплатой средней медсестры в полторы тысячи долларов, экономить. Разумеется, на продуктах. Отсюда — и хлеб в морозильнике, купленный по сходной цене на распродаже, и килограммовые запасы сыра, и рождественские объедки в июльскую жару. Жалость бьет ключом. И даже не от скудности их европейского стола, а оттого, что ей 18 лет придется жить одной.

— Я тут подсчитала, — зашептала она «между нами девочками». — Гюнтер на 11 лет старше меня, а женщины по статистике живут на 7 лет дольше мужчин, так что 18 лет мне придется жить в одиночестве, да? Ну да ладно, — прерывает она тягостную минуту почти похоронного молчания и улыбается: — Ладно, ладно, ничего. Я уж себе нового супруга подыскала. Мы с ним договорились через 18 лет пожениться.

Увы, но стиль жизни, царивший в Норвегии, лично меня не устраивал на все сто. И я до сих пор с чувством глубокого сострадания слушаю рассказы о том, как кто­то из моих бывших знакомых выбрал постоянное место жительства за границей. Да, она хороша. Но только для Мэри и Джона, но не для Маши и Жени.

Ольга Филиппова
№164(21831)
01.09.2006