«Эта земля спасла мне жизнь»

Оперная дива Елена Образцова путешествовала по Устюжне в пространстве и времени. Во время войны город приютил пятилетнюю блокадницу
Елена Васильевна Образцова (меццо-­сопрано).

Народная артистка СССР, профессор Московской консерватории имени Чайковского и Токийской академии музыки «Мусашино».

С 1963 года солистка Большого театра. Вершиной карьеры стали исполнение партии Кармен в одноименной опере Бизе. Сольные выступления в оперном театре «Ла Скала» (Италия), «Метрополитан­опера» (США).

Выступала с известнейшими режиссерами мира: Г.фон Карояном, Ю.Темиркановым, Г.Рождественским, В.Гергиевым, В.Спиваковым и другими.

В воскресный полдень у входа в устюженскую школу искусств столпотворение. Ждут приезда оперной примы Елены Образцовой. Назови присутствующих поклонниками — и получишь на орехи, хотя все «фанатские» признаки налицо: цветы, блокнотики для автографа, фотоаппараты­мыльницы. Друзьями детства именуют себя собравшиеся. Два с половиной года во время блокады прожила будущая народная артистка СССР, коренная ленинградка Елена Образцова с матерью и двоюродной сестрой в Устюжне. Возраст, прямо скажем, был несмышленый, дошкольный — 5­6 лет. «А интересно, вспомнит или нет. Мы ж с ней по соседству жили, на сарае у Ботиных вместе пели, горланили. Про что? Про Щорса… ну и другие песни советские, то, что по радио слышали. Нас трое было, подружки закадычные. Мы так себя и называли — трио. Ну хоть одна певицей стала», — волнуется перед встречей Людмила Петрова, Козлова в девичестве. Ее вокальная карьера сараем и закончилась: переменила Людмила Васильевна за жизнь десятки профессий, последняя запись в трудовой — оператор на автозаправке. Третья, Нина Бывалова, которой не стало шесть лет назад, несла людям свет по­своему — ветеран завода по изготовлению лампочек. На то, что Елена Васильевна может и не вспомнить ни ее, ни общее детство, устюжанка заранее не обижается. Хотя сама лелеет эти воспоминания. «У нее были всякие такие штучки, которых у нас ни у кого не было, она же из Ленинграда. Помню платьице розовое, которое она давала нам иногда поносить. И кукла гуттаперчевая — негр в цилиндре, Бобкой его звали», — рассказывает Людмила Петрова. У нее среди «вспоминальщиков» сегодня первый голос; когда она говорит, окружающие замолкают. Месяц назад мемуары пенсионерки опубликовала устюженская многотиражка, и теперь женщина — местная знаменитость. «Ты ее Лялькой назови, она тебя и признает», — советуют ей. Помнят устюжане и мать Елены Образцовой. Печальный случай из жизни временной, пока муж на фронте, главы эвакуированной семьи Образцовых следует после увертюры вздохов и киваний головами — так вот, у назначенной ходить за телятами питерской интеллигентки в одну из первых смен умирает рогатый «воспитанник». Это в войну, в голод, когда за букет колосков сажали. Обошлось, но тучи над деревянным домиком по адресу Театральная, 22, куда поселили блокадников в 42­м, определенно сгущались. Дома этого не существует, равно как и улицы с таким названием. Некогда стоявший здесь народный театр, благодаря которому улица получила такое имя, сгорел, и ее стали использовать как магистраль для выгона коров. Короткая, невзрачная и неприметная улочка. Каждый из этих эпитетов мог стать ее новым названием, но ныне она зовется Загородной. О визите памяти Елена Образцова и губернатор Вологодчины Вячеслав Позгалев условились еще в феврале, когда при участии Вячеслава Евгеньевича были организованы концерты примы в Вологде и Череповце. В августе к ним прибавились Устье и Устюжна. Кстати, череповецкий концерт состоится уже сегодня. Билеты, реализуемые через кассу и стоившие 100 рублей, смели буквально за два дня. Пригласительные распространялись через ветеранские и иные организации.

…К школе искусств подъезжает наконец шикарная иномарка. «Она», — безошибочно признает подругу за тонированными стеклами Людмила Петрова. Образцова с пудельком по кличке Кармен в руках устремляется к входу, но застывает перед экс­заправщицей. Шестьдесят лет исчезают в секунду, женщины целуются. Петрова­Козлова умывается слезами, Образцова пока держится. Эмоций много, а в словах затор… «А помнишь… у вас… кукла была гуттаперчевая… Бобка», — говорит Людмила. «Боб… Он негр, американец… Боб», — с надрывом в голосе говорит Елена, быстро­быстро моргая. Прижатые к сердцу руки заставляют Кармен несколько раз взвизгнуть. «Прости, давай потом… а то я не смогу петь», — говорит народная и скрывается в школе.

«Потом» произошло после концерта, составленного из арий и романсов, который, как всегда, прошел на ура. Гримерка. Ровесницы пьют чай, едят печенье и бутерброды, а говорят о голоде, в эпоху которого проходила их недолгая дружба. «Вас, я помню, только привезли и привели тогда к нам. Моя мама поставила на стол крошево капустное, чтобы щи из него делать. Смотрим, а вы его руками уписываете…» — рассказ Людмилы Петровой Образцова не прерывает, а рассказанного, видимо, нисколько не стыдится. Да еще и своего добавляет. Как воровали горох и другие овощи с колхозных полей, как съели и выпили с сестрой целый праздничный стол, за исключением ножек и столешницы, едва успели старшие потерять бдительность. Про катания с утра до вечера — зимой с горок, летом с сенных скирд, особо поощряемые матерью. «Пока катаемся, кормить не надо». Про тетю, которая крестила Елену в устюженской церкви и, худая и слабая, нося уже не грудную племянницу мимо иконостаса, приговаривала: «Ой, сейчас уроню». Дикие животные, и те отступали в ту пору перед измученными голодом людьми. Отправились однажды Образцовы всем семейством за хворостом. Мама с тетей в сани впряглись, девочки на хворосте верхом едут. И тут на дорогу вышли два волка. Маленькая Лена уподобляться Красной Шапочке не стала и вместо «здрав­ствуй» заголосила так, что серые показали хвосты.

Возвращение на Загородную в этот день все же состоялось. Глядя из­за затемненных тонировкой стекол автомобиля на дома, будто сквозь десятилетия, многое стершие из памяти, Елена Образцова несколько раз просила остановиться. «Нет, не здесь…» Nissan глохнул и снова заводился, а потом ворчал глухо, разворачиваясь на тесной улочке. «Курочкины ваш дом купили, сначала в нем жили, потом новый построили, сейчас в нем живут», — объясняет вызвавшийся в помощники усатый старожил Театральной­Загородной, кивая на хорошенький желтый домик и совсем по­хозяйски отворяя калитку. Дверь на замке, Курочкины отсут­ствуют, во дворе заливается цепной пес. «Не лай, не лай, уйду сейчас», — бросает Образцова. Незнакомый двор с цветником, собакой и березовыми бревнами, наваленными безо всяких геометрических правил поленницы, вызвал у певицы слезы. Место имеет свою энергетику. «А в этом сером доме напротив мальчик жил, Юра, он писался все время, мы про него даже стишок сочинили. Странно, дом тогда казался мне ужасно большим, огромным», — говорит прима, выполнив данное псу обещание и выйдя за забор. Рыдания при этом не прекращаются. Ее информируют о том, что писающийся сосед теперь видный человек в Устюжне, начальник. Маленький Юра стал большим человеком, а огромный дом уменьшился. Должно быть, жизненные метаморфозы, подобные этим, которые лучше видятся в сравнении, мировая знаменитость Елена Образцова оплакивала уже в машине. А еще куклу Боба, мертвого теленка, розовое платье и ворованный колхозный горох. «Спасибо, Господи, что привел меня сюда…»

Сергей Виноградов
№151(21818)
15.08.2006