Марсианские записи

Слеза повисла на реснице, покачалась пару секунд и сорвалась вниз, став еще одним ручейком на уже мокрой щеке. Ресницы давно слиплись, и тушь от Diorа стала неотличима от «Ленинградской» из маминой косметички. «Ну почему мне так не везет?» - губы жалобно дрожали, пропуская очередной жалобный всхлип.
Взгляд, исподлобья брошенный в зеркало, убеждал в том, что нашептываемые слова «уродина, мымра, швабра», не соответствуют действительности. Даже с распухшим и покрасневшим от слез носом она была мила.
Стул качнулся и упал на пол. Глухой стук вызвал новые рыдания. От слез началась икота, и от этого ей еще больше стало жаль себя. Ноги подогнулись и белая короткая юбка парашютиком легла на грязный пол.
Всхлипы затихли, но лишь затем, чтобы превратиться в протяжные подвывания.
Она оплакивала все несчастья мира сразу, благо они как по заказу выстроились в цепочку воспоминаний.
Силы были на исходе, она уже начала задыхаться от слез, но остановиться никак не могла.
Упав на пол, прижалась щекой к холодной фанере, затихла, лишь иногда вздрагивая всем телом.

За окном рассветало, надвигался новый день. Где-то улыбка, где-то надменный взгляд, умные слова, ожидаемые реакции-эмоции.
- Ты как?
- Отлично!
Тридцать два зуба. Мысль - ножом: «Ненавижу!»
- А как у тебя дела?
Черная пелена на глаза, но! Развернуться, шаг от бедра…

«Все-таки ей на меня наплевать, а я ведь почти увлекся».